— Держитесь ближе, — буркнула Тара, хватая Лукаса за плечо. — Оба. Здесь воруют кошельки быстрее, чем ты моргнёшь.

Мы нырнули в толпу.

Первые минут двадцать я просто пыталась не потеряться. Люди толкались со всех сторон: спешили, кричали, размахивали руками. Торговцы хватали за рукава, совали в лицо свой товар, расхваливали на все лады. Запахи менялись каждые несколько шагов — от божественного аромата свежей выпечки до тошнотворной вони гнилой рыбы.

— Туда, — Тара указала в боковой проход. — Квартал ремесленников. Там должны продавать металл и детали.

— Откуда знаешь?

— Нос. — Она постучала по переносице. — Чувствую запах горячего металла и машинного масла. Кузница где-то рядом.

Преимущества орочьего обоняния. В этом хаосе запахов она умудрялась выделять нужные.

Мы свернули и оказались в другом мире.

Здесь было тише. Спокойнее. Толпа поредела, крики стихли. Вместо прилавков с яркими товарами — мастерские. Полуоткрытые лавки, где за прилавками громоздились станки, наковальни, верстаки. Пахло металлом, машинным маслом и чем-то едким, химическим.

Я почувствовала себя почти дома.

— Начнём отсюда, — сказала я, указывая на ближайшую вывеску.

«Гильберт и сыновья. Скобяные изделия. Инструменты. Механизмы».

Внутри было темно и прохладно после яркого солнца. На полках громоздились коробки с гвоздями всех размеров, связки проволоки: медной, стальной, латунной. Ряды молотков, клещей, отвёрток. В углу тикали огромные, напольные часы, с маятником размером с мою голову и циферблатом, покрытым затейливой резьбой.

Лукас замер на пороге разинув рот.

— Ух ты… — прошептал он. — Это всё инструменты?

— Инструменты, — подтвердила я. — И материалы. Не трогай ничего.

За прилавком стоял мужчина — толстый, лысый, в кожаном фартуке, заляпанном маслом и металлической пылью. Он полировал какую-то деталь тряпкой и даже не поднял головы, когда мы вошли. Колокольчик над дверью звякнул, но он проигнорировал.

— Добрый день, — сказала я.

Молчание. Тряпка продолжала скользить по металлу.

— Мне нужны материалы, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Медная проволока, разных диаметров. Латунные пластины. Шестерёнки.

Наконец, он соизволил посмотреть на меня. Взгляд был… оценивающим. Скользнул сверху вниз — по простой дорожной одежде. По пыльным сапогам. По рукам без единого кольца или браслета. Задержался на Лукасе, на Таре и вернулся ко мне.

— Медная проволока. Какого диаметра?

— Разных. От четверти линии до двух линий. И латунные листы — тонкие, не толще…

— Это мастерская, — перебил он. — Не лавка для домохозяек. Если вам нужны булавки или спицы для вязания — через три двери направо.