— Пошёл ты, — огрызнулся Хорт.

— Вот видишь.

Я перевела взгляд на третьего. Он так и сидел на полу, привалившись к ящикам, и смотрел куда-то в стену. Немолодой, как и остальные, но какой-то… другой. Более отстранённый, словно его тело находилось здесь, а разум где-то далеко.

— А это Молчун, — сказал Грим. — Он не разговаривает. Вообще. Но слышит и понимает всё. Просто предпочитает не тратить слова попусту.

Молчун даже не шевельнулся.

Я обвела взглядом комнату ещё раз. Грязь, хлам, запустение. И три старика, которые смотрели на меня кто с насмешкой, кто с враждебностью, кто вообще не смотрел.

Вот, значит, как. Вот что Совет понимает под «Отделом Техномагического Равновесия». Подвал, набитый хламом, и трое стариков, которых держали в тюрьме так долго, что они разучились доверять кому бы то ни было.

— Ладно, — сказала я, скидывая с плеча сумку. — Раз уж мы тут застряли вместе, давайте работать.

Я прошла к столу, сгребла хлам в сторону и вытащила из сумки свёрток с инструментами. Ткань развернулась, открывая то, что я привезла из башни: отвёртки с костяными ручками, пинцеты тонкой работы, паяльник с этловым жалом, лупу на шарнирном креплении, набор надфилей, свёрла разных размеров.

Инструменты отца. Инструменты, которые он создавал годами, подгоняя каждый под свою руку. Идеальная сталь, эргономичные рукояти, баланс, выверенный до миллиметра.

На секунду в комнате повисла тишина.

Грим первым подошёл ближе. Его глаза, за мгновение до того усталые и тусклые, вдруг вспыхнули чем-то похожим на узнавание.

— Это работа Марка, — произнёс он тихо. — Марка Железнорукого. Я узнаю его почерк.

— Вы знали моего отца?

— Знал ли я его? — Грим невесело усмехнулся. — Девочка, я учил его, когда он был ещё молодым и глупым, и верил, что техномагия может изменить мир к лучшему.

Он протянул руку и коснулся одной из отвёрток. Пальцы его, узловатые, со вздувшимися венами, дрожали.

— Марк погиб?

— Да.

— И ты решила продолжить его дело.

— У меня не было выбора.

Грим долго смотрел на меня, словно пытаясь что-то прочитать в моих глазах. Потом кивнул медленно, задумчиво.

— Ты не похожа на него. Ни лицом, ни манерами. Но что-то в тебе есть… что-то, что напоминает мне молодого Марка. Та же упрямая складка у рта. Те же глаза, которые смотрят на мир и видят не то, что есть, а то, что могло бы быть.

— Красиво излагаешь, профессор, — хмыкнул Хорт, который тоже подошёл к столу. — Только толку от красивых слов? Она такая же пешка Совета, как и мы. Или думаешь, нас выпустили из милосердия?

— Вас выпустили, потому что я выполнила их задание, — сказала я ровно. — И да, я понимаю, что они используют меня, но я намерена использовать их в ответ.