Башня встретила меня знакомым холодом каменных стен и запахом пыли, который, несмотря на все наши усилия, никак не хотел выветриваться. Но теперь здесь было и другое: тепло от камина, аромат готовящейся еды, голоса.

— Мей! — Лукас вылетел мне навстречу, едва я переступила порог. Врезался в меня, обхватил руками так крепко, словно боялся, что я снова исчезну. — Ты пропала на целые сутки! Мы волновались!

— Прости, малыш. — Я погладила его по голове. — Было много работы.

— Тара сказала, что ты, наверное, опять забыла поесть и упала в обморок где-нибудь в подвале Академии. А я сказал, что ты не такая глупая, но она всё равно хотела идти тебя искать, и мы чуть не поругались, но потом…

— Лукас, — голос Тары раздался из кухни. — Дай ей хотя бы войти.

Орчанка появилась в дверях, вытирая руки о передник. Лицо её было спокойным, но в глазах я заметила облегчение.

— Живая, — констатировала она. — Уже хорошо. Есть будешь?

— Буду.

Мы прошли на кухню. Здесь было тепло и пахло чем-то вкусным. На столе стояла миска с дымящейся похлёбкой, хлеб, кувшин с водой.

— Рассказывай, — велела Тара, усаживаясь напротив. — Где была, что делала, почему сутки ни слуху ни духу.

И я рассказала.

Про Грима, Хорта и Молчуна. Про заваленный хламом подвал, который должен был стать моей лабораторией. Про инструменты отца, которые старики узнали с первого взгляда. Про огненный источник, который чуть не уничтожил три деревни, и устройство, которое мы собрали за одну ночь.

— Сработало? — спросил Лукас, затаив дыхание.

— Сработало.

— Ух ты! — он подпрыгнул на месте. — Вы спасли три деревни! Это же… это же как подвиг! Как в сказках про героев!

— Это была работа, — поправила я мягко. — Просто работа, которую нужно было сделать.

Когда миска опустела, усталость навалилась с новой силой. Глаза закрывались сами собой.

— Иди спать, — велела Тара. — Мы с Лукасом уберём.

— Мне нужно ещё… — я попыталась вспомнить, что именно мне нужно, но мысли расплывались, как чернила в воде. — В мастерскую за инструментом, забыла кое-что…

— Завтра заберёшь.

— Нет, сейчас, это важно.

Путь в подвальную мастерскую я преодолела на автопилоте. Спустилась по узкой лестнице, толкнула скрытую панель, прошла по коридору мимо полок с инструментами. Взяла со стола набор отвёрток, который хотела завтра отнести старикам — они восхищались работой отца и просили показать ещё.

И уже собиралась уходить, когда краем глаза заметила мерцание. Латунная пластина-экран лежала на верстаке, там, где я оставила её несколько дней назад. Несколько дней она была тёмной, неактивной, но сейчас по её поверхности пробегали волны света, складываясь в размытую картинку.