— Ты сможешь, папа? — Семён открыл глаза, глядя на отца с надеждой. — Там, вмонастыре, они говорили, что сердце короля защищено магией Ордена.

Генри горько усмехнулся. — Магия Ордена — это просто опиаты и страх, Сёма.Никакое заклинание не укрепит стенку сосуда, если она истончилась досостояния папиросной бумаги. Мой скальпель — вот единственная магия,которая там сработает. Но мне нужна твоя помощь.

— Моя? — сын приподнялся.

— Мне нужно освещение. Твои зеркала в замке были хороши, но во дворце всёзатянуто тяжелым бархатом и пылью. Если ты сможешь сфокусировать светчерез свои… новые способности, я увижу то, что скрыто от глаз местныхконовалов.

Семён посмотрел на свои руки. Его ногти тускло блеснули в полумраке кареты. — Япопробую. Я чувствую, что могу направлять энергию, если она проходит черезпроводник.

Мы замолчали. Каждый думал о своем. Карету тряхнуло на выбоине, маркиз Филиппчто-то невнятно пробормотал во сне и снова затих. В этот миг я поняла, что мы— самая странная семья во всех мирах. Хирург, который не верит в смерть;парапсихолог, который видит жизнь насквозь; и инженер, ставший живыммагнитом.

Внезапно Генри подался вперед и накрыл мою руку своей. Его ладонь была горячей ишершавой. — Клара, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Когда всё закончится…когда мы спасем Короля и найдем записи в библиотеке…

Он не договорил, но я прочитала остальное в его ауре. Он хотел домой. В наш мир,где утро начиналось не с проверки засова на двери, а с запаха кофе. Где наш сынне был «пророком», а был просто талантливым парнем с кучей планов на лето.

— Мы вернемся, Прош, — ответила я, сжимая его пальцы. — Обязательно вернемся.

Карета начала замедлять ход. Снаружи донеслись крики стражников и тяжелый скрипподъемного моста.

Я прильнула к окну. Сквозь туман проступили очертания Столицы. Аэтельгардскаяцитадель возвышалась над равниной, как гигантский термитник из черного камня.Огромные башни уходили в серое небо, а вокруг стен вилась бесконечная вереницаповозок, паломников и солдат.

Но Семён внезапно вскрикнул, хватаясь за голову. Он сполз с сиденья на полкареты, его тело выгнулось дугой.

— Сёма! — я бросилась к нему.

— Нет… нет… — хрипел он. — Город… он не просто из камня! Мама, под ним… подцентром Столицы… там такая же конструкция, как в том овраге! Огромная! Онавибрирует… Она зовет!

Генри выскочил наружу, крича Гансу что-то о немедленной остановке. Я держаласына, чувствуя, как от его кожи летят искры, жалящие мне ладони.

В этот момент туман над Столицей на мгновение разошелся, и я увидела центральнуюбашню королевского дворца. На её вершине, увенчанной золотым шпилем,пульсировало едва заметное синее сияние. Точно такое же, какое явидела пять лет назад на перекрестке в Москве.