— Полную амнистию и неприкосновенность для моей семьи, — Генри указал на меня иСемёна, стоявшего в тени у входа. — Признание моих медицинских методовзаконными во всём королевстве. И немедленное аннулирование бракамаркизы Каталины с Филиппом д’Орсе. Она должна стать свободной покоролевскому указу. Прямо сейчас.

В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было только, как трещит фитиль свечи.Маркиз Филипп за спиной Ганса открыл было рот, но мой короткий ментальныйимпульс заставил его снова впасть в апатию.

— Ты просишь слишком много, — выдохнул Король. — Орден Чистоты сожрет меня затакой указ.

— Орден Чистоты сожрет ваше королевство, как только ваше сердце остановится, —отрезала я. — Посмотрите в окно, Ваше Величество. Черный Всадник уже в вашихворотах. Инквизиция не хочет вашего выздоровления. Им нужен святой мученик натроне, а не сильный живой монарх.

Эдуард долго смотрел в потолок. В его ауре я видела борьбу: страх перед церковьюи дикое, нечеловеческое желание еще раз сесть в седло. Наконец, он повернулголову к Генри.

— Если я умру на твоем столе, барон… твоя голова и головы твоих близких украсятгородские стены к рассвету.

— Я привык к таким ставкам, — Генри достал из саквояжа свой лучший скальпель. —Готовьте операционную. Мне нужен максимальный свет и полное отсутствие ваших«святош».

Король сделал знак своему камердинеру. — Пишите указ. Печать будет поставлена…если я проснусь.

Мы вышли из королевских покоев в глубоких сумерках. В коридоре нас ждал Ганс,его лицо было серым от напряжения.

— Барон, в городе начались облавы, — шепнул он. — Людей Ордена втрое больше, чемгвардейцев. Они ищут «Пророка».

Семён подошел ко мне и взял за руку. Его пальцы были горячими, а из-под ногтейвыбивалось слабое синее свечение. — Мама, под нами… оно зашевелилось, —прошептал сын. — Тот металлический объект. Когда Король согласился наоперацию, вибрация изменилась. Это не просто замок. Это посадочная площадка.Или… тюрьма для того, кто создал Воронку.

Я прижала его к себе, глядя на Генри. Мой муж проверял заточку инструментов, егодвижения были автоматическими, но в глазах горел огонь, который я видела лишьоднажды — когда он спасал Семёна в день его рождения.

— Клара, приготовься, — Генри посмотрел на меня через плечо. — Завтра мы либовернем себе всё, либо станем легендой этого мира.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня собирается вся сила, накопленная за годыболи и ожидания. Мы были хирургами своей судьбы. И завтра мы собиралисьсделать самый важный разрез в истории двух миров.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------