Пять лет. Пять чертовых лет он здесь.Сердце кольнуло — не от яда, а от острой, пронзительной нежности и боли. Генри. Мой Прохор, хирург от Бога, не смог просто пасти овец. Он остался собой даже в этом варварском мире.

— Барон фон Шталь… — повторила я, пробуя имя на вкус. Оно звучало солидно, твердо. — Должно быть, он очень одинокий человек, раз занимается такими делами.

— О нем разное говорят, — Марта понизила голос до шепота. — Будто он ищет кого-то. Спрашивает у всех странников о женщине с золотыми волосами, которая знает «тайные слова сердца». Но ведь это просто сказки, верно?

Я не ответила. Ком в горле мешал дышать. Я заставила себя встать и выйти из спальни. Мне нужно было остыть, иначе я выдала бы себя перед первым же встречным.

Замок д’Орсе был типичным порождением своего времени — холодным, мрачным и функциональным. Коридоры, выложенные серым камнем, освещались редкими факелами, чья копоть осела на сводах. На повороте к лестнице я столкнулась с мадам Агнессой.

Экономка была женщиной лет пятидесяти, сухой и прямой, как палка, которую проглотила в детстве. Её платье было застегнуто на все пуговицы, а связка ключей на поясе звенела при каждом шаге, словно кандалы. Её аура была цвета застоявшегося болота — зависть, приправленная фанатичной преданностью маркизу.

— Маркиза? — она замерла, её тонкие брови поползли вверх. — Куда вы направляетесь? Лекарь будет через час. Вам предписан покой. Вы не выпили свои капли.

Я остановилась в шаге от неё. Я была выше этой женщины, и сейчас, в этом молодом теле, я ощущала свое превосходство почти физически.

— Мадам Агнесса, — я сделала паузу, давая тишине надавить на неё. — Я направляюсь в библиотеку. И если я еще раз услышу в своем доме слово «предписано», адресованное мне, вы отправитесь проверять предписания для кухонных девок. Вы меня поняли?

Агнесса побледнела. Её губы сжались в узкую щелку.— Маркиз будет недоволен… — начала она, но я перебила её, сделав шаг вперед, в её личное пространство.

— Маркиз недоволен тем, что в углах этой галереи скопилась пыль. Посмотрите, — я провела пальцем по выступу стены и продемонстрировала ей серый налет. — Займитесь делом, Агнесса. Мое здоровье теперь — моя забота.

Я прошла мимо неё, чувствуя на спине её ненавидящий взгляд. Но мне было плевать. Психиатрическая клиника научила меня одной важной вещи: если ты даешь слабину перед надзирателем, ты проиграл.

Библиотека встретила меня запахом старого пергамента и пыли. Огромные стеллажи уходили под самый потолок. Маркиз Филипп любил книги, но любил их как коллекционер, а не как читатель. Я лихорадочно искала карты и медицинские трактаты.