Я чувствовала, как Генри стоит за дверью, контролируя пространство. Моя задачабыла — «продать» Филиппу идею его окончательного спасения.

— Барон фон Шталь совершил чудо, — продолжала я, глядя маркизу в самую душу. —Но в этом замке слишком много теней. Слишком много гнили в камнях. Онаотравляет вашу кровь. Если вы хотите не просто дышать, а снова ходить,командовать, жить… вам нужно паломничество. К северным святыням.

— Паломничество… — Филипп зажмурился. — В моем состоянии? Это безумие. Я умру впути.

— Не умрете, — отрезала я. — Барон будет рядом. Он подготовит карету какпередвижной лазарет. Это единственный путь, Филипп. Или вы останетесьздесь, под надзором Ордена, который только и ждет, когда вы ослабнете, чтобыобъявить ваши земли выморочными.

Слово «выморочные» подействовало как удар хлыста. Филипп ненавидел церковь почтитак же сильно, как боялся смерти. Он понимал: если он умрет в д’Орсе, Инквизицияприберет к рукам всё, что он собирал десятилетиями.

— Шталь согласен? — Филипп посмотрел на дверь, где маячил силуэт Генри.

Прохор вошел в комнату. Он выглядел как воплощение уверенности. Суровый,спокойный, с саквояжем в руках.

— Путешествие на Север — риск, маркиз, — сказал он, идеально играя свою роль. —Но это риск ради жизни. Здесь я сделал всё, что мог. Дальше — дело за климатоми силой духа. Если вы готовы довериться мне — мы подготовимся за три дня.

Филипп долго молчал, переводя взгляд с меня на Генри. В его ауре боролись двачувства: подозрительность и отчаянная надежда.

— Хорошо, — наконец выдохнул он. — Готовьтесь. Но если это… если это ловушка,Каталина…

— Это спасение, Филипп, — я улыбнулась ему, и в этой улыбке было столькоискренности, что он на мгновение поверил.

Я вышла из спальни, чувствуя, как внутри всё поет. Мы это сделали. Мы сорвалиего с места.

В коридоре Генри перехватил меня за локоть. — Три дня, Клара. Нам нужноподготовить всё так, чтобы инквизиторы не смогли нам помешать. Я велюГансу собрать лучших людей.

— Мы едем за сыном, Прош, — я прижалась к его плечу. — Теперь я точно знаю: онждет. Тот стук трости… это был его сигнал. Он выстукивал наш старый код «SOS»,который мы учили его в походы.

Генри посмотрел на меня с нежностью, в которой было столько боли за все эти пятьлет разлуки, что у меня перехватило дыхание.

— Мы заберем его, — пообещал он. — А теперь — за работу. Маркиз должен верить,что он едет за бессмертием.

Весь день замок напоминал разворошенный муравейник. Кареты, тюки, запасы трав,инструменты. Я лично контролировала сборы, ловя на себе ненавидящие взглядымадам Агнессы. Она понимала, что теряет контроль над ситуацией. Но её властьзаканчивалась там, где начиналась воля маркиза, одержимого идеей исцеления.