— Тише, маленький мой. Я здесь. Мы всё починим. Папа вырежет лишнее, а я залатаюдыры. Мы — команда.

Я продолжала гладить его, чувствуя, как тепло моего тела передается ему. Мой дарпарапсихолога теперь работал в режиме «трансфузии»: я буквально отдавала емусвои силы, успокаивая его взвинченные нервы и гася магнитные бури в егокрови.

— Ты узнал меня? — прошептала я ему в макушку.

— С первой секунды у колодца, — Семён отстранился, вытирая лицо забинтованнымируками. — Твой взгляд… он всегда был таким. Словно ты видишь не меня, а то,что я могу совершить. Но когда ты коснулась головы… только ты так умеешь. Ниодна ведьма в этом мире не смогла бы повторить этот жест.

Внезапно Семён резко выпрямился. Его глаза снова стали холодными исосредоточенными. Черные ногти на его пальцах едва заметноклацнули друг о друга.

— Они здесь, — прошептал он.

— Кто? Орден?

— «Охотники Ока». Я чувствую их костяные доспехи… нет, не доспехи. На них нетметалла, мама. Совсем нет. Только кость и дерево. Но у них есть собаки. И усобак стальные ошейники. Они бегут в двух милях отсюда.

Я вскочила. — Генри! Ганс! К бою!

Прохор мгновенно оказался рядом с нами, на ходу вытирая руки о кожаный фартук.Его лицо в сумерках леса казалось маской древнего бога войны.

— Сёма, сколько у нас времени?

— Пятнадцать минут. Они идут по следу кареты. Если мы не уйдем с дороги, насзажмут в этом лесу.

Генри посмотрел на карету, где за занавесками дрожал Филипп. — Ганс, бросаемкарету. Запрягай коней верховыми. Маркиза — на Грома, Марту — к себе.Филиппа… — он на секунду замялся. — Филиппа привяжем к моей запаснойлошади. Он должен выдержать.

— Барон, а как же инструменты? — Ганс лихорадочно обрубал упряжь.

— Саквояж со мной. Остальное — к черту. Жизнь важнее железа.

Мы действовали как единый механизм. Никаких лишних слов, никаких истерик. Пятьлет в разных адах научили нас ценить секунды. Я помогала Марте забраться вседло к Гансу, когда из чащи леса донесся первый звук — низкий, утробныйвой, от которого мороз пошел по коже. Это не были волки. Это были те самые«псы Ордена», о которых предупреждал Семён.

— Быстрее! — Генри подсадил меня на Грома.

Я чувствовала мощь вороного жеребца под собой. Генри вскочил в седло следом замной, обхватывая меня одной рукой, а другой перехватывая поводья. Его грудьбыла для меня самой надежной стеной в мире.

— Держись за меня, Клара, — прошептал он мне в затылок. — Сегодня мы будембежать быстрее, чем их молитвы.

Мы сорвались с места в тот момент, когда первые тени в серых плащах показалисьна опушке. За нашими спинами осталась брошенная карета с гербом д’Орсе — нашапоследняя связь с легальным миром.