— Моя жена… — он перевел взгляд на Клару. — Она ведьма, Шталь. Ты ведь знаешьэто. Она… она не человек.

Я склонился к его уху, чувствуя запах антисептика, который я всё еще ухитрялсясинтезировать из местных трав. — Она — маркиза д’Орсе. Ваша единственнаянадежда не сгнить в подвалах Ордена за ваши алхимические опыты. Если высейчас не подтвердите её статус и мою лояльность, я оставлю вас здесь. Иповерьте, Доминик приедет за вами раньше, чем вы успеете дочитать молитву.

Филипп вздрогнул. Его аура, которую я видел теперь почти так же ясно, как Клара,дрогнула серой дымкой капитуляции.

Пока старик, дрожащей рукой выводил строки на обрывке пергамента, я подошел кокну. Семён сидел в углу, накрывшись мокрым плащом. Он не снимал бинты.

— Сёма, как руки? — я присел рядом.

— Тяжело, пап. Город… он гудит. Там столько железа, что у меня в голове словнорой пчел. Оружие, решетки, цепи… Я слышу каждый замок в этой гостинице.

Я взял его за предплечье, проверяя пульс. Мутация прогрессировала. Его телопыталось адаптироваться к новой физике, но этот мир был слишком грубым дляего нервной системы.

— Мы найдем ответ, сын. В королевской библиотеке есть записи. Мы не первые, ктопрошел через Воронку.

Клара подошла к нам, положив руки нам на плечи. Мы сидели в этом темном,пахнущем кислым пивом углу — семья, разделенная годами и соединеннаясмертью. Сорок восемь лет моего опыта кричали о том, что шансов на успехпочти нет. Но хирург во мне уже готовил инструменты для главного разреза.

— Генри, — Клара посмотрела мне в глаза. — Ты ведь знаешь, что Король болен непросто так. Я чувствовала его ауру в прошлый раз, когда мы были в замке (черезрассказы слуг и твои воспоминания). У него аневризма. Если она лопнет на столе…

— Она не лопнет, — отрезал я. — Потому что ты будешь рядом. Ты станешь моиммонитором. Моим ИВЛ. Моим сердцем.

— А если он потребует выдать нас Ордену в благодарность? — Семён поднял голову.— Короли не любят долгов.

— Короли любят жить, — я встал, расправляя плечи. — А жизнь в этом королевствесейчас есть только у нас в руках.

Я подошел к столу, взял письмо Филиппа и запечатал его своей печатью —скальпелем и сердцем.

— Ганс! — крикнул я.

Помощник вошел, на ходу вытирая окровавленный кинжал о штанины. — Барон, ЧерныйВсадник остановился на холме. Он не атакует. Он ждет.

— Пусть ждет, — я передал ему письмо. — Вези это лорду-канцлеру. Скажи, чтомаркиз д’Орсе привез Королю лекарство от смерти. И пусть готовятоперационную. Самую светлую залу во дворце.

Ганс кивнул и исчез в ночи.

Я обернулся к Кларе. Она стояла у окна, и свет луны делал её лицо фарфоровым. —Страшно? — спросил я, подходя ближе.