Аня сидела за соседним столом, сводя дебет с кредитом по расходу металла. Услышав мой смех, она отложила счеты и плавно подошла сзади, обняв меня и заглядывая через плечо. От ее платья исходил едва уловимый аромат цветочного мыла и свежей стружки. Она быстро пробежалась взглядом по строкам, шевеля губами.

Ее реакция была мгновенной. Глаза Ани вспыхнули азартным, совершенно коммерческим блеском. Математика в ее голове щелкнула, складываясь в идеальный пазл.

— Он же сам выкопал себе яму, Андрей, — произнесла она, наклоняясь ближе. В ее голосе звенели нотки откровенного восхищения. — Губернатор своими собственными руками, за свой казенный счет, сформировал для нас необъятный рынок сбыта!

Она выпрямилась, начав мерить шагами пространство конторы. Подол ее платья мягко шуршал по деревянным половицам.

— Вся городская верхушка теперь подсажена на этот свет, — продолжала Аня, загибая пальцы. — Жены чиновников больше не захотят коптить потолки сальными свечами. Офицеры привыкли к яркому пламени над картами. А купить жидкость негде. Монополия. Мы — единственные поставщики на весь Урал. Да и на всю Империю.

Я откинулся на спинку стула, переплетая пальцы на животе. Внутри расползалось чувство глубочайшего удовлетворения. Воспоминания отмотали время назад. Тот самый день перед отъездом, когда я специально, с нарочитой небрежностью, оставил Степану подробнейшие чертежи ламп для передачи мастерам. Но при этом я наглухо закрыл любую информацию о самой технологии перегонки. Никто в Екатеринбурге не имел ни малейшего понятия о том, как превратить вонючую горную смолу в прозрачный керосин.

Мой расчет опирался на обыкновенную человеческую жадность и любовь к комфорту. Капкан, состоящий из блестящей жести и стеклянных колб, сработал безупречно. Есин решил стать проводником прогресса, не понимая, что ключи от этого прогресса лежат исключительно в моем кармане.

Дверь снова распахнулась, впуская новую порцию холода. Снова Демьян.

— Андрей Петрович, вы простите… от Есина передал письмо, а второе забыл. — Он протянул еще один конверт. Это была свежая депеша от Степана. Наш гениальный канцелярист сидел в городе и держал руку на пульсе местных интриг. Я взял лист бумаги, пробегая глазами текст.

Степан докладывал, что город гудит, словно растревоженный улей. Купцы первой гильдии обрывают пороги, пытаясь выведать, где достать чудо-горючее для новомодных ламп. О цене никто даже не заикался. Тугие кошельки готовы были платить золотом за стабильность. Торг шел исключительно за объемы поставок. Местная элита жаждала света, способного разогнать многовековой таежный мрак. Спрос опережал предложение тысячекратно.