— Мы полагали, что противник попытается на плечах ворваться в Бобруйск. Этого не произошло.

— Смотрите, чтобы противник ваш Минский УР не обошел с севера. Закройте направления Логойск, Зембин, Плещеницы, иначе противник, обойдя УР, раньше вас будет в Борисове. У меня все. До связи.

Район Бобруйска, позиции 64-й стрелковой дивизии. 10 июля 1941 года

Едва сизая полоска на востоке начала размывать края ночи, как тишину разорвал нарастающий, низкий гул. Сначала единицы, потом десятки моторов. Они плыли с запада, заполняя собой все небо до самого горизонта.

Это были не бомбардировщики — это была армада штурмовиков «Ju-87. Штукас», со свастикой на изломанных крыльях. Первая волна нырнула и прошла на бреющем, заходя на позиции, занятые 64-м стрелковым корпусом.

Пронзительный, воющий визг, способный парализовать волю, смешался с ревом моторов. Казалось, воют не машины, а сама смерть. Земля под ногами вздрогнула, когда первые тяжелые фугасы врезались в землю у переднего края.

Командир орудия 45-мм пушки, старший сержант Белов, прижавшись к щиту, видел, как в ста метрах впереди вздымается к небу черно-бурый столб земли, смешанной с обломками бревенчатого наката.

Рядом, в стрелковой ячейке, молоденький красноармеец Сидоров, не выдержав, вжался в грунт, закрыв голову руками.

— А ну вылезай! — надсадно крикнул ему Белов. — Сирены не слышал⁈

Вслед за пикировщиками пришли горизонтальные бомбардировщики «He-111». Разрывы слились в сплошной грохот. Дым и пыль заволокли позиции густой пеленой, сквозь которую пробивалось багровое зарево пожаров.

Воздух стал едким, пахло гарью, взрывчаткой и раскаленным металлом. Связь с командным пунктом батальона прервалась — перебило провода. Белов, отплевываясь от земли, видел, как связист, с катушкой за спиной, ползет вдоль линии окопов, под градом осколков.

Артиллерийская подготовка началась, казалось, сразу, без паузы. Как будто небо опустилось на землю и методично било по ней гигантским молотом. Немецкая артиллерия била не по площадям, а прицельно.

Не зря вчера «Рама» крутилась. Снаряды прилетели по пулеметным гнездам, по позициям минометов, по ходам сообщения. Земля ходила ходуном. Один из снарядов угодил прямо в блиндаж второго батальона. Из развороченного входа не вылез никто.

Белов, стиснув зубы, осмотрел казенник своей «сорокапятки». Все в порядке. И расчет уцелел. Пусть лица посерели от пыли, но мужики работали четко. Они знали, что будет дальше. После такого удара с воздуха и земли к их позициям выдвинется вражеская пехота. Или танки.

Накаркали. Из клубов дыма и пыли на окраине рощи показались первые угловатые силуэты. Это были фашистские «тройки» с короткими пушками и более тяжелые «четверки». Ползли уверенно, не спеша, ведя пулеметный огонь по переднему краю, выискивая уцелевшие огневые точки.