Шура и девочки встретили меня с радостью. Да и я по ним соскучился. Вечер и ночь я провел в кругу семьи. Было так тихо и спокойно, что если бы не прожекторы ПВО, прощупывающие темное небо с целью обнаружения вражеских самолетов, можно было бы совсем забыть о войне.

Утром я опять был в наркомате, в своем старом кабинете, где полностью погрузился в дела, изучая собранные для меня данные по мобилизационному ресурсу столицы. Надо понимать, что Москва регулярно пополняла кадровые части РККА, так что для ополчения оставались только категории граждан, годных к нестроевой или ограниченно годных.

Тем не менее, это был довольно значительный людской ресурс. Вслух я этого не говорил, но про себя держал, что если столичное ополчение поможет удержать фрицев, покуда они еще в Белоруссии, им не придется мерзнуть в окопах рано наступившей зимы 1941 перед самой столицей нашей Родины.

Собственно главной задачей формирования не только ополчения, но и по сути, нового фронта, было создание на дальних подступах к Москве глубоко эшелонированной обороны. Войска, собранные на этом рубеже, должные были в боях измотать противника, остановив его.

По хорошему, сконцентрировав на этом рубеже значительные силы, надо было начать выдавливать врага с нашей территории, попутно сдерживая натиск противника на юге и севере, но пока не стоило забегать вперед даже мысленно.

В этот же день, по аппарату «Бодо», я передал начальнику штаба Западного фронта генералу-майору Климовских приказ Ставки Главного Командования:

— Слушайте приказ Ставки Главного Командования. Во-первых, найти все части, достучаться до командиров, втолковать им обстановку. Они должны знать, где прорвались немецкие танковые клинья, где еще тлеют очаги нашей обороны. Использовать все базы с горючим, снарядами и продфуражом, чтобы снабдить их всем необходимым. Приказать им сражаться на месте или отходить в леса. Если будут отходить — то следует определить, по каким дорогам и в каком порядке. Во-вторых, выяснить, кого еще можно спасти с воздуха. Каким частям срочно сбросить горючее и патроны, чтобы не бросать на дорогах тяжелые танки и пушки. В-третьих, организовать отвод войск тремя потоками, а именно, к Докшицам и Полоцку, за Лепельский и Полоцкий УРы, к Минску, за его укрепрайон, и в Глусские леса, на Бобруйск. В-четвертых, бить врага там, гдде только можно. Немецкая мотопехота отстала, их первый механизированный эшелон слишком оторвался от нее. Это его слабость. Если наши командиры сумеют собрать кулак, особенно из танков, то смогут нанести сокрушительный удар. Сначала по тылам этого оторвавшегося эшелона, рвущегося к Минску и Бобруйску, а потом обрушиться на пехоту, идущую без прикрытия. Особенно если ударить ночью. Такая победа принесла бы славу войскам округа. В-пятых, конницу отвести в Пинские леса! Оттуда, опираясь на Пинск и Лунинец, нападать на тылы врага. А мелкие конные группы, под командой преданных и храбрых командиров, расставить по всем дорогам.