— В командовании, — согласился я. — И не только в нем. В подготовка, планировании, предвидении. На Юго-Западном мы готовились к обороне загодя, формировали эшелонированную глубину, держали мехкорпуса в загашнике. Здесь… Здесь Павлов размазал войска тонким слоем по границе, не создал резервов, не подготовил рубежей. А немцы ударили туда, где слабее, прорвали, окружили. В итоге, назревающая военная катастрофа.

Начштаба, склонившийся над картой, разложенной на откидном столике, поднял голову:

— Георгий Константинович, задача поставленная перед нами Ставкой, в том и заключается, чтобы восстановить управление. Найти остатки армий, вывести их из окружения, организовать оборону на подступах к Минску. Вот только времени на это почти нет.

Я кивнул:

— Потому и летим. Будем собирать все, что осталось. Дивизии, полки, роты. Связываться с каждым, кто еще держится. Объяснять обстановку, давать приказы. И бить, бить, пока немцы не опомнились, пока их танковые клинья не сомкнулись окончательно.

Мехлис слушал внимательно, не перебивая. Потом спросил:

— А как вы намерены поступить с командованием фронта? С Ерёменко, Климовских и их штабом, что собираетесь делать?

Я посмотрел ему прямо в глаза. Вопрос был не праздный. Ясно, что Сталин послал начальника Главного политического управления с нами не только чтобы помогать, но и контролировать. И карать, если понадобится.

— Сначала разберемся, — ответил я жестко. — Кто виноват, кто нет. Нам теперь не до трибуналов. Сейчас надо спасать армию. А потом — спросим по всей строгости.

Мехлис едва заметно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Или, по крайней мере, на готовность работать вместе, а не против. Уже хорошо. Не хотелось мне иметь у себя на КП человека, который будет вставлять палки в колеса.

Самолет трясло на воздушных ямах. Где-то внизу проплывала земля, уже опаленная войной. Леса, поля, перепаханные бомбежками, дым на горизонте — то ли от пожаров, то ли от разрывов. Война приближалась с каждой минутой полета.

— Сироткин, — обернулся я к адъютанту. — Достань-ка карту района Минска. И термос подавай с пирожками. Чай пить будем. Работа предстоит долгая.

Парень завозился в хвосте, звякая посудой. Маландин снова склонился над картой, что-то помечая карандашом. Армейский комиссар 1-го ранга достал блокнот, застрочил, наверное, первые впечатления для доклада в Москву.

Штаб группы армий «Юг», район Тернополя. 13 июля 1941 года.

Штабной поезд генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта стоял в небольшом лесном массиве, тщательно замаскированный от вражеской авиации. Вагон-салон, в котором работал командующий, был обставлен со спартанской простотой.