Стол, несколько стульев, карты на стенах, походная кровать в углу. Старый аристократ, потомок древнего прусского рода, не нуждался в излишествах даже в полевых условиях. Фон Рундштедт сидел за столом, изучая последние сводки.

Лицо его, сухое, морщинистое, с глубоко посаженными глазами, не выражало чувств. Только тонкие губы были плотно сжаты, а пальцы, перебиравшие бумаги, двигались медленно, словно каждое движение требовало усилия.

Доклады с фронта были неутешительны. 11-я танковая дивизия, гордость вермахта, перестала существовать как боевая единица. 57-я пехотная разделила ее участь. Пять тысяч пленных. Сотни единиц уничтоженной техники.

И всё это произошло на участке, где должен был триумфально наступать его, Рундштедта, лучший танковый генерал. Дверь вагона открылась. Вошел адъютант, щелкнул каблуками, доложил:

— Господин фельдмаршал, генерал-полковник фон Клейст прибыл по вашему приказанию.

Рундштедт не поднял головы.

— Пусть войдет.

В салон вошел Эвальд фон Клейст. Высокий, подтянутый, в безупречном мундире, с Рыцарским крестом на шее. Картинно бледный, с темными кругам под глазами, якобы следами бессонных ночей. Он остановился у входа, щелкнул каблуками, вскинул руку, гаркнул:

— Хайль Гитлер! Генерал-полковник фон Клейст по вашему приказанию прибыл.

Рундштедт медленно поднял глаза. Несколько секунд он молча смотрел на вошедшего. Потом отложил бумаги, снял очки и тщательно протер их платком. Этот неторопливый, почти церемонный жест действовал сильнее любого окрика.

— Подойдите, фон Клейст, — сказал он тихо.

Генерал-полковник сделал несколько шагов вперед и замер у стола. Фон Рундштедт снова водрузил очки на нос и уставился на вошедшего долгим, изучающим взглядом. И с каждой минутой этот танковый генерал нравился ему меньше всего.

— Вы знаете, зачем я вас вызвал?

— Так точно, господин фельдмаршал. Разрешите доложить о…

— Мне не требуется ваш доклад, — перебил командующий группой армий «Юг» все так же тихо. — Доклады я читаю каждый день. Их пишут штабные офицеры. Меня интересует другое. Скажите мне, фон Клейст, как случилось, что мой лучший танковый командир, человек награжденный Рыцарским крестом, ветеран Польши и Франции, позволил каким-то русским, которых мы должны были раздавить за две недели, окружить и уничтожить две дивизии, а также подставить под угрозу остальные?

Фон Клейст побледнел еще больше, но выдержал взгляд.

— Господин фельдмаршал, противник нанес удар неожиданно. Разведка не вскрыла сосредоточения его механизированных корпусов. Мы считали, что основные силы русских задействованы в обороне на других участках.