Радист застучал ключом. Ответ пришел через пять минут. Короткий, емкий, без лишних слов.

— Держитесь. Первый, — прочитал генерал-майор.

Усмехнулся. Знаменитая Жуковская лаконичность. Ни «молодцы», ни «спасибо», ни «здрасти», ни «до свидания». Просто «держитесь». Выходит, там, в штабе фронта, уже все поняли. Значит, теперь от него зависит если не все, то многое.

Фекленко снова поднял бинокль. Горело уже не меньше двадцати вражеских машин. Фрицы бежали в лес, бросая оружие. Наши танки, не снижая темпа, уходили дальше, в глубину вражеских тылов.

Там, за ближайшим лесом, должна была быть еще одна колонна — с боеприпасами для танковых дивизий Гудериана. Если успеют ее перехватить, этот любимчик фюрера останется без снарядов.

— Командиру 40-й танковой приказываю усилить темп. Не дать им окопаться.

— Есть.

Штаб 2-й танковой группы, район южнее Минска. 20 июля 1941 года.

Генерал-полковник Хайнц Гудериан сидел за столом в своем штабном автобусе, изучая карту. Настроение у него было превосходным. Передовые части уже втягивались в Минск, сопротивление русских носило очаговый характер.

А 3-я танковая группа Гота с севера замыкала кольцо окружения. Еще день— два — и огромный котел под Минском захлопнется, подарив Германии сотни тысяч пленных и еще больше евреев для тяжелых работ на благо национал-социализма.

Адъютант вошел без стука, что позволял себе крайне редко. Лицо его было встревоженным.

— Господин генерал-полковник… — дрожащим голосом произнес он.

Командующий 2-й танковой группы поднял глаза. Один взгляд на адъютанта заставил его внутренне собраться. Такое выражение лица не бывает от хороших новостей.

— Докладывайте.

— Только что на связь вышел отдел тылового обеспечения… Вернее, связи с ними нет. Но прибыл фельдфебель из 5-го батальона. Он пешком шел, его машину обстреляли…

— Говорите толком! — рявкнул Гудериан, вставая.

— Русские танки, господин генерал-полковник, вышли к шоссе южнее Бобруйска. Наша колонна снабжения полностью уничтожена. Фельдфебель доложил, что видел своими глазами. Дорога забита сгоревшими машинами, бензовозы дымят, трупы повсюду. Русские танки ушли в лес, но перед этим они перебили всю колонну.

Несколько секунд командующий 2-й танковой группы стоял неподвижно, переваривая услышанное. Потом медленно опустился на стул.

— Сколько машин? — спросил он тихо.

— Больше двухсот. Почти все бензовозы и грузовики с боеприпасами, которые шли к нам сегодня ночью.

Гудериан сжал кулаки так, что побелели костяшки. Двести машин. Горючее, которое должно было питать его танки. Снаряды, которые должны были бить по русским позициям. Все это горело сейчас на проселочной дороге под Бобруйском.