— Возможно, — кивнул я. — Если сегодняшнее покушение дело рук немцев. А если — «своих»?

— Это хуже, — задумчиво пробормотал Грибник. — Здесь нужны экстраординарные меры… А что если?..

— Устроить мои торжественные похороны? — догадался я, куда он клонит.

— Было бы неплохо, — согласился начальник ООО, — но слишком сложно в плане прикрытия. Может быть, имитация психического заболевания?

Я отклонился на кушетке, все еще чувствуя слабость в мышцах, но разум работал с кристальной ясностью.

— Безумие — это тупик, — сказал я. — Враги, кем бы они ни были, не поверят. А если и поверят, то вряд ли они просто вычеркнут меня из списка угроз. Нужно, чтобы они считали меня опасным, но ограниченным в возможностях. Чтобы агентура врага и враги внутренние немного успокоились бы, но оставались в напряжении.

Майор нахмурился:

— Что именно вы предлагаете?

— Представить дело так, что отравление имело серьезные последствия, но не психические, а физические. — Я поднял руку, заметно дав ей дрогнуть. — Частичный паралич нервной системы, или что будет выглядеть убедительнее, проблемы с сердцем. Неизлечимая стенокардия, усугубленная ядом. Генерал армии, который не может пробежать и ста метров, не может подняться на третий этаж без одышки, но остающийся в своем уме и по-прежнему опасен. Он больше не может лично объезжать войска, проводить многочасовые учения в поле, вести за собой в атаку. Он прикован к кабинету, к телефону, к картам. Он половина себя прежнего. Стратег, но не тактик. Мозг, но не кулак.

В глазах Грибника появилось понимание.

— Интересная идея, — сказал он. — Это заставит их пересмотреть свои оценки вашей эффективности, но не отбросить их. Они будут считать, что вы управляете округом из кресла, через начштаба Ватутина и других командиров. Вражеская агентура, чья бы она ни была, получит команду не торопиться, ведь непосредственная угроза в лице прежнего Жукова миновала. Там начнут гадать, насколько вы эффективны в таком состоянии? Не ослабит ли это КОВО? Не стоит ли им, наоборот, ускорить осуществление своих планов, пока вы не восстановились или пока Наркомат не прислал вам полноценную замену? Это вызовет разброд в их рядах.

— Именно, — кивнул я. — И это даст нам время. Я буду работать, но делать это буду в основном в своем кабинете, под «строгим присмотром врача». Начните немедленно. Официальное медицинское заключение о тяжелом состоянии здоровья после покушения. А потом мы организуем мое появление на совещании. Там я буду бледным, с палочкой, экономящим силы. Нужно создать утечку о том, что врачи запретили мне любые поездки и нагрузки. Что я руковожу только самыми важными, стратегическими вопросами. Всю текучку, все перемещения, все контакты с войсками взял на себя Ватутин.