— Господин генерал-полковник, 18-я танковая докладывает, что горючего осталось на пятьдесят километров хода. Боеприпасов — по два десятка снарядов на машину. Люди не спали третьи сутки.

Гудериан молчал, глядя на карту, подсвеченную тусклым фонариком. Пятьдесят километров. До переправы через Днепр осталось сорок пять. Значит, дойдут. Если, конечно, русские не перережут дорогу окончательно.

Бронетранспортер тряхнуло. Где-то впереди глухо ухнуло. Взрыв. Противотанковая мина.

— Опять, — процедил сквозь зубы фон Либенштейн.

Гудериан не шелохнулся. Мины были везде — на дорогах, на обочинах, на проселках. Партизаны ставили их по ночам, маскировали так искусно, что даже саперы не всегда находили. За прошедшие сутки на минах подорвалось двенадцать танков и два десятка грузовиков.

— Прикажите саперам идти впереди, — бросил Гудериан. — И усилить боковое охранение. Эти лесные бандиты не должны приближаться к колонне.

— Слушаюсь.

Фон Либенштейн взялся за рацию, но в этот момент с левой стороны леса ударили пулеметы. Длинные очереди прошили темноту, пули застучали по броне. Гудериан даже не пригнулся, застыл, как каменный.

— Десантники, — процедил он. — Русские парашютисты. Их выбрасывали вчера утром. Докладывали, что блокируют дороги.

— Они уже третьи сутки блокируют, — зло ответил фон Либенштейн. — Откуда у них силы?

Гудериан усмехнулся. Силы? У этих русских всегда находились силы. Они дрались как одержимые, хотя, по всем расчетам, должны были уже разбежаться. Черта с два! Сидели в лесах, стреляли из засад, минировали дороги, жгли машины.

И главное, русские партизаны знали местность так, как не знал ее ни один немецкий топограф. Колонна остановилась. Впереди горел очередной подорвавшийся грузовик, перекрывая дорогу. Саперы суетились вокруг, пытаясь расчистить проезд.

Гудериан вышел из бронетранспортера, игнорируя свист пуль. Поднялся на небольшой пригорок, откуда в предрассветных сумерках уже просматривалась восточная сторона. Там, за лесами и болотами, текла русская река Днепр.

Всего сорок пять километров отделяло остатки 2-й танковой группы от переправы, а значит, от спасения. Нужно только прорвать слабую оборону русских на этом берегу и дальше сюрпризов не будет.

— Господин генерал-полковник, — подбежал адъютант, — умоляю вас, укройтесь! Обстрел!

Командующий 2-й танковой группы даже не взглянул на него. Он смотрел на восток, туда, где за лесами уже разгоралась заря и залегли в окопах русские солдаты. По данным разведки, и переправу охраняла 13-я армия — потрепанная, обескровленная, едва держащая оборону.