Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой офицер, лицо которого показалось Тодзё смутно знакомым. Капитан Ватанабэ, кажется? Из контрразведки? Вот только, что он здесь делает?

— Господин премьер-министр, — спокойно, даже буднично произнес контрразведчик. — Вы арестованы по приказу его императорского величества.

Тодзё медленно поднялся. Рука его потянулась к ящику стола, где лежал пистолет.

— Не советую, — так же спокойно сказал Ватанабэ, он же Танака, и за его спиной премьер-министр увидел еще несколько человек с оружием наготове.

— Что за безумие? — дрогнувшим голосом осведомился он. — О каком аресте речь? По чьему приказу?

— По приказу его величества императора Сёва, — повторил Танака. — Ваше правительство распущено. Войска, верные императору, уже взяли под контроль все ключевые объекты в Токио. Сопротивление бесполезно.

Тодзё побелел. Император? Сын Неба, которого он боготворил, которому служил всю жизнь, вдруг предал его! Не может быть.

— Вы лжете, — прошептал он. — Император не мог…

— Император все знает, — перебил контрразведчик. — Он знает о Нанкине. О зверствах наших войск в Китае. О том, как вы скрывали от него правду. Он ждал своего часа. И этот час настал.

Премьер-министр рухнул обратно в кресло. Руки его дрожали. Этого не мог сделать Император… Сын Неба, которого он боготворил, которому служил всю жизнь, вдруг предал его! Не может быть.

— Ваши сообщники уже арестованы, — продолжал Танака, подходя ближе. — Министр армии, начальник генштаба, командующие округами. Все, кто вел Японию к гибели. Вам сохранят жизнь — для суда. Чтобы японский народ узнал правду.

Через минуту Тодзё вывели из резиденции. Он шел, не глядя по сторонам, спотыкаясь на ступенях. Вокруг мелькали фигуры солдат в форме императорской гвардии, слышались короткие команды, где-то вдалеке взревел мотор.

В эту ночь в Токио не прозвучало ни одного выстрела. Переворот был тихим, почти незаметным — как смена караула. Только утром жители столицы узнали из специального выпуска газет, что в Японии новое правительство.

Район южнее Бобруйска, передовые отряды 2-й танковой группы. 23 июля 1941 года.

Генерал-полковник Хайнц Гудериан с забинтованной головой сидел в штабном бронетранспортере. Осколок стекла от разбитой ветровой панели распорол ему кожу над бровью час назад, когда партизаны обстреляли колонну из леса.

Рана была пустяковой, но кровь то и дело заливала глаза, и это раздражало неимоверно. Рядом сидел начальник штаба, барон фон Либенштейн, с серым от усталости лицом. Он только что закончил переговоры с командирами дивизий по единственной уцелевшей рации.