— В дефиците у вас мирное время, мистер Гарриман, — перебил я. — У меня в дефиците время, оставшееся до войны. Каждый грузовик, каждая бочка бензина, каждая рация, что придет в течение следующих нескольких месяцев, будут использованы для победы. Каждая, что придет после начала войны, может стоить тысячи жизней американцев, когда придет срок вступить в сражение Соединенным Штатам. Вы не просто поможете вооруженным силам СССР, вы создадите дополнительный эшелон обороны собственной страны прямо здесь, на Днепре. И этот эшелон обойдется вам дешевле, чем один авианосец.

Я встал и подошел к карте, не глядя на него.

— Сообщите вашему президенту, господину Рузвельту, что Жуков, разгромивший японцев на Халхин-Голе и финнов под Выборгом, не просит помощи. Он запрашивает материальную часть для выполнения боевой задачи. Задачи по сковыванию и разгрому основной группировки вермахта на континенте. Выполним мы ее или нет, зависит и от ваших решений тоже. Без этого будет тяжелее, дольше, и линия фронта к зиме может оказаться не здесь, — я ткнул пальцем в район Смоленска, — а здесь.

Я указал на Волгу. В кабинете воцарилось молчание. В глазах гостя читался не праздный интерес, а холодный расчет риск-менеджера, оценивающего актив, который не поддавался однозначной оценке.

— Господин генерал, — наконец, произнес он. — Вы даете список того, что вам нужно. Я передам его президенту, но в Вашингтоне спросят не только «что» и «сколько», а и «зачем»? Как эти грузовики и рации изменят положение дел на земле? Проще говоря… каков ваш оперативный прогноз?

Вопрос был острым, как штык. Он спрашивал о нашем боевом духе и воле к сопротивлению, а не о потребностях. По сути, этой акуле капитала, как и всем им, плевать было на наши потребности. Его интересовало, как мы распорядимся переданным имуществом.

— Прогноз? — переспросил я, и в моем голосе прозвучала плохо скрываемая усталость от необходимости это объяснять. — Мой прогноз прост. Немец ударит всей силой. Мы примем удар. Будем отступать. Не потому, что трусы, а потому, что того требует тактика. Тактика немецких нацистов заключается в прорыве и окружении наших войск. Наша на первом этапе заключается в том, чтобы не дать ему нас окружить, а затем измотать немцев, заставив растратить силу первого броска впустую.

Я помолчал, дав время переводчику перевести, а собеседнику осознать сказанное. Потом продолжил:

— Ваши грузовики — это мобильность моей пехоты и тылов. Возможность отступать не беспорядочной толпой, а организованно, с боями, успевая закрепляться на новых рубежах. Ваши рации это управление войсками на каждом этапе, чтобы командир батальона знал, где его роты и куда бьет враг. Ваш бензин и снаряды — это возможность моим резервам наносить контрудары, а не просто латать дыры. Вы спрашиваете, что они изменят? Они повысят цену, которую заплатит вермахт за каждый километр нашей земли. Они превратят наше отступление в организованное сопротивление, в конечном счете превратив «блицкриг» в затяжную, кровавую кампанию, на которую у Гитлера не хватит ни ресурсов, ни людей.