На таких же полустанках, на глухих лесных дорогах, в эту и предыдущие ночи выходили из грузовиков, следующих якобы «на уборку урожая», десятки других военнослужащих командиры батальонов, начальники штабов полков.

Они возвращались не в пустые казармы. Они возвращались в части, которые за время их «отсутствия» спокойно приводились в повышенную боеготовность. Развертывались полевые штабы, подвозились со складов боеприпасы первой очереди, проверялась связь.

Петр Михайлович Гаврилов сел в один из новеньких «ГАЗ-61». Двигатель глухо рыкнул, и машина нырнула в лес, навстречу предрассветному туману и нависшей над границей тишине, которая с каждым часом становилась все более неестественной. Он возвращался в Брест.

Киев. Вечер 19 июня 1941 года

У штаба КОВО резко затормозил автомобиль «скорой помощи». Его красный крест под тусклым светом уличных фонарей должен был казаться зловещим. В штабе уже знали, что состояние командующего, генерала армии Жукова, внезапно и резко ухудшилось.

Я «чувствовал» острую боль в груди и одышку. Диагноз врача из санчасти был суров: «Предынфарктное состояние, требуется срочная госпитализация». Начштаба тут же вызвал карету городской «скорой», хотя логичнее было бы доставить меня в госпиталь.

Две санитара на носилках вынесли меня из здания, укрытого простыней, бережно погрузили в кузов «скорой помощи». Дверь захлопнулась. Машина плавно тронулась с места и набирая скорость растворилась в летних сумерках, окутавших мирные киевские улицы.

Никакой растерянности от того, что командующий выбыл из строя в самый критический момент, ни Ватутин, ни его ближайшие подчиненные не должны были выказать. Хотя версия внезапного ухудшения моего здоровья всячески поддерживалась.

Через час на окраине Киева «скорая» свернула с шоссе на глухой лесной проселок и остановилась в тени огромных дубов. Задние двери открылись. Я сбросил простыню и сел, скинув со лба влажную, холодную тряпку, имитировавшую пот.

Никакой слабости в движениях я не чувствовал. Разве что, боевой азарт. Потому что мне до смерти надоела штабная работа. Пора было претворить задуманное в жизнь. Кроме меня, вместо санитаров в кузове находились майор госбезопасности Грибник и водитель из НКВД.

— Все чисто, Георгий Константинович, — коротко доложил Грибник. — За нами не следили.

Я кивнул. Мы быстро переоделись. Я натянул поверх гимнастерки поношенную кожаную куртку, Грибник и водитель облачились в форму красноармейцев инженерных войск. «Скорую» заглушили и замаскировали ветками.

Сами же пересели в стоявший неподалеку замаскированный, грязный грузовик с брезентовым верхом, похожий на тысячи других, колесивших по дорогам округа. Водитель завел движок и мы поехали на запад.