— Отвечайте, — сказал я Грибнику. — «Слабое звено» расположено в районе севернее Бердичева. Там, дескать, «дислоцируются свежие, но необстрелянные дивизии, командный состав слаб, моральный дух невысок из-за слухов о поражениях». Пусть попробуют туда ткнуть. А про «пораженцев» в Москве сообщите так, что «Влиятельные фигуры, склонные к поиску диалога, существуют, но их имена — не для передачи через эфир. Поможете мне получить военные результаты, тогда и о политике поговорим».

Грибник, записывая, кивнул. Он все понял. Мы не просто скармливали противнику дезинформацию. Мы формировали у него нужную нам картину происходящего на фронте и в тылу, при которой наша оборона якобы шатается, командование разобщено, а один из лучших полководцев готов на предательство.

И очень хотелось надеяться на то, что эта картина заставит фрицев совершать катастрофические ошибки, подобные той, что уже привела их 1-ю танковую группу в Милятинский котел.

Про котел — это была не метафора. В лесах и полях под Милятином немцы отчаянно бились в оперативном окружении, пытаясь прорваться на запад, бросая в контратаки все, что могли собрать.

«Сжимаем кольцо, — докладывали мне Рябышев и Карпезо. — Давим изо всех сил, хотя фрицы лезут на рожон, как осатанелые».

Именно сейчас, когда Скорцени в Берлине потирал руки, уверенный в том, что контролирует «больного русского генерала», здесь, в этом бетонном подземелье, решалась судьба немецкого наступления на юге СССР.

Я взял трубку ВЧ, соединившись с начальником артиллерии фронта.

— Приказываю, всем батареям, включая, реактивные минометы, приданным 8-го и 15-му механизированным корпусам, с четырнадцати ноль ноль начать методичный обстрел для ликвидации окруженной группировки противника. Сокращать периметр. Бить по узлам сопротивления, выявленным разведкой. К утру второго июля сжать котел до размеров, исключающих активное использование моторизованных соединений врага.

Положив трубку, я обернулся к Ватутину, который работал с картами на соседнем столе.

— Николай Федорович, как у нас обстоят дела с резервами? Немец обязательно попытается деблокировать извне.

— 31-й стрелковый корпус выдвигается на рубеж прикрытия. 9-й механизированный находится в готовности для контрудара по деблокирующей группировке. Если, конечно, немцы не поверят вашей дезинформации по «слабому звену» под Бердичевым и не бросят все туда.

— Хочет надеяться, что поверят, — сказал я. — Они же получили информацию от своего «главного агента». От меня.

Я подошел к стене, где висела большая карта всего Юго-Западного направления. Синие стрелы все еще смотрели вглубь нашей территории, но одна из них теперь была перерезана красным кольцом.