— Что такое, Степанида? — рассмеялся Матузков.

— Он от меня таится, и потому я разлюбила суженого. Не хочу с ним дела иметь. Ни семейного, ни служебного.

Матузков вытащил из кармана два миндальных орешка и протянул их Степаниде. Та удовлетворённо захрустела. Домовой сидел спиной к следователю, уставившись в окно, но по его твёрдой несгибаемой спине было видно, что причитаниям Степаниды он не уступит.

— Вот что я скажу, уважаемый коллега, — обратился Матузков к Бороде, — женщины — народ упрямый. Лучше с ними не спорить. Дать то, что требуют, а не то возьмут сами.

Домовой молчал, нервно подёргивая себя за ошмётки бороды. Тогда Матузков обратился к Степаниде.

— Дело ваше семейное, решите полюбовно. А уволить мелкую лейтенантку я не могу, тебя на службу Гургенов принял, а не я.

Степанида понимающе кивнула, догрызая орешек, как в дверь постучали.

В дверь вошёл элегантный седовласый мужчина с тростью. Он снял цилиндр и представился.

— Меня зовут Штраусс. Предупреждаю: не Иоганн и не родственник. Однофамилец великого… — посетитель завёл глаза под потолок и снова опустил их на следователя, кормившего мышку, — О, я обратился по адресу. Мы однозначно поладим.

Следователь пригласил Штраусса присесть и изобразил вежливое внимание.

— В вашем отделе милиции на меня посмотрели как на психически нездорового человека, но понимаете ли… Моя проблема настолько необычная, что я не удивляюсь такому отношению.

— Здесь вас никто в сумасшедшего рядить не собирается, — успокоил посетителя Матузков, — я вас внимательно слушаю.

— У меня угнали страуса. Именно что не украли, а угнали. Какой-то сельский лапотник взгромоздился на него верхом, сломал перегородку вольера и с гиканьем покинул территорию цирка.

Невидимый для посетителя домовой Борода, дико захохотал сверху несгораемого шкафа. Штраусс вздрогнул и нервно оглянулся. Матузков знал, что домового его посетитель видеть не мог, потому постучал в стену для вида и сказал:

— У нас тут перегородки хлипкие, как у вас в вольерах, и потому всё слышно из соседнего кабинета. Так почему же угон?

— Злоумышленник использовал птицу как транспортное средство!

Следователь Матузков, домовой Борода и мышь Степанида не могли не откликнуться на просьбу Штраусса, и поехали осмотреть место происшествия. По дороге Степанида, сидевшая на приборной панели служебного УАЗика, с интересом наблюдала за мельтешением городских улиц. Домовой дремал в багажнике, а Матузков расспрашивал директора цирка о трудовых буднях лиц свободной профессии. Степанида слушала краем уха, её больше волновали собственные предчувствия и ощущения. Вчерашняя ночь закончилась для неё первым крупным скандалом с Бородой. Тот не хотел раскрывать содержание своих переговоров с Тухлым, и явно замыслил что-то уштучить. Откуда в суженом появилось недоверие к ней? Почему Тухлый вдруг стал роднее Степаниды? Горячее сердечко мышки стучало так громко, что ей казалось, что все его слышат. Все, кроме Бороды.