А однажды активисты вломятся в твою квартиру.
'Штурмовики открывали ящики стола, шкафы, прошли к кроватям, поднимали подушки, заглядывали под кровати, зачем-то отодвинули диван.
На мой протест, кто дал им право производить у меня обыск, я услышал надменный ответ:
— Во время революции права не получают, а берут.
«Какой цинизм, — подумал я. — Неужели этот молодчик действительно считает этот разгул реакции революционным процессом? Ведь их вождь зовет назад — к средневековью. Они уничтожают все наследие культуры, сажают в тюрьмы и отправляют в лагери всех прогрессивных людей, они воспевают самое низменное».
Через час штурмовики от меня ушли, и я слышал, как они производили обыск также и у моего соседа.
Опять стук в дверь, и в комнату вошел сосед.
— Они у меня произвели обыск.
— У меня также.
— Да, но между нами все-таки есть разница? Вы иностранец, а я бывший офицер кайзеровской армии. У меня два железных креста. Я их получил под Верденом. На Западном фронте было не так легко — у меня семь ранений. Когда они вошли ко мне, я им это сказал. Но только вдумайтесь в то, что они мне ответили: «Вы еврей, и ваши кресты не имеют теперь никакого значения».
Он остановился и закашлялся.
— Я никогда раньше не думал о том, кто я по рождению — для меня Германия была родиной. Они отняли ее у меня.
Он снова стал сильно кашлять, задыхаясь и вытирая платком рот и глаза. Потом стал тяжело дышать и, наконец, несколько успокоившись, твердо произнес:
— Когда вы будете бить эту нечисть, я буду с вами. Я не коммунист и никогда, видимо, коммунистом не буду. У меня другие идеалы. У них нет идеалов, это не люди. Напрасно их некоторые считают людьми.
Затем, извинившись, сосед ушел к себе'.
Все закончилось так, как и должно было закончиться — фирма Круппа, загруженная военными заказами и не особо заинтересованная в присутствии на заводах глазастых коммунистических стажеров, разорвала договор со «Спецсталью» на середине срока, пафосно заявив на переговорах в Москве:«Тот ребенок, который родился пять лет тому назад, сегодня должен умереть. Мы прибыли в Москву с поручением договориться о ликвидации нашего соглашения».
Василий Емельянов вернулся в Советский Союз, и повторил маневр своего шефа, руками и ногами отбиваясь от работы в Главке, предложенной Тевосяном. Он требовал направить его на производство, где не самый плохой, между прочим, инженер, мог бы практически реализовать все знания, полученные за границей.
В итоге «Семеныч» был назначен главным инженером на Челябинский ферросплавный завод. Еще 25 июля 1931 года Государственная комиссия приняла в эксплуатацию первую очередь ЧФЗ — цех № 1. Таким образом, Челябинский ферросплавный стал не только первым ферросплавным заводом, построенным в СССР, но и вообще первым металлургическим заводом, построенным в Советском Союзе в первую пятилетку.