От этого степь кажется такой мудрой и вечной.
Это — эмоция, и, как таковая, она может «грешить» против марксизма. Это — отступление от темы; зря ты прочла его — оно написано скверной пильняко-гоголевской смесью'.
В этом же 1925 году «Валя из Бостона» не выдержала осады, и они поженились.
Ростов в памяти Фадеева остался исключительно светлым воспоминанием еще и потому, что там все было сбалансировано.
Александр занимался своей любимой оргработой — но не чрезмерно, а в самый раз. Юноша не сидел затворником, а много общался с приятными ему людьми. Наконец, ростовские руководители деликатно опекали его, предоставляя возможность писать, и Фадеев это запомнил и оценил.
Анастас Иванович, конечно, писал потом:«Все мы тогда работали с большим напряжением, и мне порой бывало невдомек: когда он находил время для литературной работы? Ведь он делал все то же, что я остальные руководящие краевые работники…».
Но на деле они с Землячкой практически заставили своего подчиненного дописать «Разгром», его лучшую книгу. Как вспоминал ростовский журналист Павел Максимов:
«Конечно, такое совместительство было трудным. Но потом ему дали помощника по отделу партийной жизни. После этого Фадееву стало легче. Придя утром в редакцию, он говорил своему помощнику Вл. Шилову, какой материал нужно подготовить к сдаче в набор и что еще нужно сделать по отделу, и уходил к себе, на пятый этаж, запирался и писал 'Разгром». Конечно, это была большая помощь ему со стороны крайкома партии, А. И. Микояна и Р. С. Землячки: они создали ему возможность писать «Разгром».
Но этим их помощь не ограничивалась.
На одном из заседаний бюро крайкома был обсужден вопрос о литературном движении в крае и о пролетарских писателях. В числе других мероприятий было принято решение о предоставлении творческого отпуска молодым ростовским писателям А. Фадееву, А. Бусыгину и Гр. Кацу, с выдачей каждому из них по сто рублей в месяц (для того времени это были немалые деньги).
Фадеев, Бусыгин и Кац прожили в Нальчике все лето 1925 года, и каждый из них писал регулярно, определенное число часов: пример этой каждодневной работы подавал товарищам Фадеев.
Летом 1926 года этот творческий отпуск (на два месяца)! А. Фадееву, А. Бусыгину и Гр. Кацу был повторен'.
Думаю, вы не удивитесь, узнав, что первой читательницей «Разгрома» стала именно Розалия Землячка, которой автор слал главы по мере написания, как в журнальных публикация в стиле «Продолжение следует…».
Ей нравилось, и еще в мае 1925 года она сообщала начинающему прозаику: