Да, Алтай все-таки самое спокойное место в Российской Империи. По крайней мере, пока. Но выбирать сторону мне все равно придется…

Постепенно поток моих мыслей принял другое направление.

Покушение на деда не давало покоя. Но что делать, если сам Иван Васильевич не хочет дать ход расследованию? А сейчас я уеду, и дед останется совсем один. Анисим, конечно, верный друг, но что он сможет сделать? Нанять деду охрану? Иван Васильевич вряд ли на это согласится. Попробую убедить его. Или уговорить поехать со мной? В любом случае, вопрос надо решить.

Так незаметно доехал до Оренбургской улицы. В Общине Святого Георгия меня уже знали и Настю позвали сразу же. Она вышла при полном параде, уже одетая для прогулки. В шубке, на голове маленькая меховая шапочка, поверх повязан тонкий пуховый платок, в руках муфта.

— От тебя глаз не отвести, на Снегурочку похожа, — я улыбался, любуясь девушкой.

— Марфа бы сейчас меня увидела, от злости бы померла, — рассмеялась Настя. — Сказала бы: «Ишь как забогатела, когда я тут с голоду помираю», — но тут же улыбка погасла, Настя нахмурилась и вздохнула. — Как она там? Жива ли?

— Добрая душа ты Настя. Но твоей Марфе на каторге самое место, — ответил я.

Предложил ей руку и мы тихо пошли к Неве.

— Ты знаешь, Федя, никак не привыкну к Санкт-Петербургу. На Алтае зима суровая, но там так много солнца! — воскликнула Настя, подняв голову вверх. — А здесь небо давит, низкое такое, что порой кажется — вот на голову упадет.

— Поехали со мной? — предложил ей спонтанно. — Я на днях в Барнаул отправляюсь.

— Что ты, Федечка, как я могу учебу бросить? — воскликнула она. — Я стараюсь, читаю много, в больнице работаю. Знаешь, мне так жалко людей, порой мучается человек, а мне самой больно, и так помочь хочется.

— Настенька, это похвально. Но не забывай, ты лечишь не человека, а болезнь. Если каждую боль как свою будешь принимать, душа выгорит.

— Не выгорит, она у меня большая! — воскликнула Настя и, раскинув руки так, будто хотела обнять весь мир, рассмеялась.

— Так что, пойдешь за меня замуж? — в который раз предложил я.

— А ты меня любишь? — она серьезно посмотрела мне в глаза.

Ее взгляд был таким же темным, как свинцовое небо над нами.

— Люблю, — ответил я так же серьезно. — И боюсь тебя оставить одну.

— Я выйду за тебя замуж, — ответила она. — Но только когда закончу курсы.

И что с ней делать?

— Я ведь не запрещаю тебе учиться, — я вздохнул. — Чего ты боишься?

— Федя, ну ты сам подумай, кто ты и кто я? — она снова замкнулась. — Проводи меня домой, — вдруг попросила девушка.