— Да падут грехи отцов на детей их… — и уточнил:
— Так ведь, кажется, написано в христианском каноне?
— Вы правы, именно так, — ответил я.
В ту ночь впервые не заснул в поезде, только прикоснувшись к подушке щекой, лежал и думал. А ведь Доржиев верно сказал. Я даже молчу о революциях, потрясших Российскую Империю, и дальше — Великая Отечественная… А вспомнить о гражданской войне в Китае, которая будет длиться почти восемьдесят лет. Восемьдесят лет резни, убийств, распада государства… А Япония, фактически запустившая цепочку исторических катаклизмов? Хиросима и Нагасаки, последующая оккупация страны американцами и утрата самого духа нации…
Как порой бездумно и бездарно распоряжаются власть имущие этой властью…
На третий день, уже перед самым прибытием в Ново-Николаевск, я затронул тему Беловодья вообще и «ворот в храм» на Потерявском руднике. Доржиев долго молчал, глядя в окно. Потом повернул ко мне темное, будто вытесанное из дерева, лицо и медленно, тщательно выбирая слова, произнес:
— Вам удивительно повезло на том руднике… — помолчал. — Повезло, что вы вернулись оттуда живыми. Те, кто жили до нас, берегут свои тайны. Если они приоткрыли край завесы, то им зачем-то это нужно. Я не буду говорить красивых слов о том, что ты избранный, и что на тебе какая-то особая благодать, тоже не скажу. Эти красивые слова для глупцов. Но тебе оказали честь увидеть то, что скрыто. Но что я знаю точно: те, кто были до нас помогают тебе. И будут помогать дальше. Гханта не просто так нашла тебя… Ядринцеву она не помогла, хуже — ускорила его уход.
— Умеете вы, буддисты, говорить — и ничего не сказать, — я вздохнул. — Так хочется получить ясные ответы на свои вопросы.
Доржиев рассмеялся неожиданно звонко, искренне.
— А что ты хотел? — сказал он. — Чтобы я выдал тебе разрешение на проход в Шамбалу? С подписью и печатью? — и снова рассмеялся, н тут же оборвал смех и продолжил серьезно:
— На любые вопросы дать ответы можешь только ты сам. Если не знаешь ответа — значит, это не твой вопрос. Но в Барнауле сейчас ведут подготовку к очень интересной экспедиции немцы. Некто Вильгельм Фильхнер. Поговори с ними, если получится встретиться. Но их взгляд материальный, они думают, что найдут некое место, которое ведет географически в другое место. И знание, которое они ищут, представляют тоже материальным. Таким, которое потом можно превратить в машины, вещи, орудия убийства…
— А это не так? — спросил и тут же пожалел об этом: не подумав, ляпнул глупость.
Доржиев опять улыбнулся.
— Некоторые души, даже прожив много жизней, так и остаются наивными, Как у детей…