— Иван Васильевич как? Не мучает старая болезнь?

— Впервые слышу. Так-то бодрый, дела у него одно за другим делаются, на месте не сидит. А что за болезнь такая? — я нахмурился. — Просветите меня, Дмитрий Иванович, ни сном ни духом не ведаю.

— В роду у него часто случается внезапная смерть. Вроде шел человек — упал и умер. Сердце останавливается.

Я вспомнил, как дед едва не заполучил инсульт на Потеряевском руднике и вздохнул — медицина в тысяча девятьсот втором году оставляла желать лучшего.

— Я учту это. Присмотрю, чтобы он чаще отдыхал, — не знаю, пообещал это Звереву или же самому себе.

Ночь провел на сеновале, смотрел на звезды, особо ни о чем не думал, так, незаметно и уснул.

Размышления Зверева по поводу смерти вспомнил уже следующим утром…

Началось все обычно — подъем, бег до речки. Правда, три года назад я бегал на берег Оби с Волчком. Как он там, бедняга, без меня? Тоскует, как пить дать.

Сегодня за мной увязался Макарка. Он так и остался большим ребенком. Купался с визгом, брызгался, прыгал с с мостков в воду «бомбочкой» и хохотал. Я улыбался, глядя на него. Сам проплыл вдоль берега метров сто, вернулся к мосткам — и на этом все. Растерся полотенцем, надел одежду. Вернулся уже к завтраку.

Настя помогала Фене накрывать на стол. Выглядела она куда лучше, чем вчера, по крайней мере уже ничем не напоминала бледное привидение с остановившимся, неживым взглядом.

Поел с удовольствием. На завтрак Феня подала пшенную кашу, блины с вареньем, и густые взбитые сливки.

Рассиживаться за столом не стали, дел много. Я запряг пролетку и сел на козлы. Женщины устроились сзади.

Как многие мужчины, я не любил принимать участие в походах по магазинам. Поэтому довез Марию Федоровну и Настю до базара и под благовидным предлогом просто сбежал. Сказал, что вернусь за ними часа через два.

Решил пешком прогуляться до Оби, прошел проулок и…

Не знаю, из какой подворотни вылетела нищенка, встреченная мною в первый день по приезду в Барнаул. Блеснуло лезвие ножа, неуклюжий замах переломанной руки, рывок…

Я отступил на шаг и, схватив женщину за запястье, продолжил ее движение. Она полетела вперед. Непроизвольно схватил ее за седые космы и не удержал. В руках остался пучок волос, а нищенка упала на камни. Послышался треск, будто лопнул спелый арбуз.

Я подскочил к ней, присел рядом. Остаток волос заливала кровь, рана на голове была глубокой. Перевернул ее и, с трудом подавив приступ отвращения, посмотрел в затянутое струпьями лицо.

— Там свет был… — прошептала она, глядя на меня с ненавистью. — Там такой свет был яркий… ты меня не пустил туда… а там золото… много золота… оно с неба сыпалось. на меня прямо…