— Степан Павлович, давайте проедем к Кюба, там спокойно все обговорим. А Федор отправится домой, подумает над своим поведением, сделает выводы и подумает о том, как жить дальше, — сказал он это с таким зловещим намеком, что мне на минуту стало не по себе.

— Ну что, дражайший Иван Васильевич, на моем красавце поедем? — предложил Степан Павлович.

— Почему бы нет? — и Рукавишников, поигрывая тростью, прошел к автомобилю Рябушинского.

Черный «Рено» Рябушинского пыхтел мотором, верх был откинут. Шофер в шлеме и очках. Предупредительно открыл дверцу сначала с одной стороны — перед хозяином, и потом, обежав автомобиль, перед гостем.

Я похлопал дедова кучера по плечу и сказал:

— Трогай.

До Рождествено ехать полтора часа, и все эти полтора часа я искал выход ихз создавшегося положения и не находил его. Жениться на Рябушинской? В принципе, я бы не против, если бы не Настя. Сейчас я ясно, как никогда, понял, что люблю эту простую, смешливую девушку.

Закрыл глаза, представляя ее лицо. Вот она сердится, и глаза из темно-серых становятся почти черными. Вот смеется, и на щеках вспыхивают глубокие ямочки. А я улыбаюсь ей в ответ…

А теперь что? Борьба за счастье народное? Вот уж чего мне точно не нужно, так этой возни с эсерами. История идет так, как она идет. И какой она будет здесь, я не знаю. Вообще очень туманно представляю идеи и принципы эсеров, пожалуй, кроме террора, я о них ничего толком и не знаю. Поймал себя на том, что по большому счету и не хочу знать.

Дед сказал подумать, как я буду жить дальше. Этого, к сожалению, я тоже не знаю.

Как там говорил Бадмаев? Выбирай, с кем пойдешь и по какой дороге. Сегодня я, похоже, выбрал не ту дорогу и не того человека…

В Рожедствено прогулялся с Волчком. Он, чувствуя мое настроение, не лез за лаской, не настаивал на играх. Просто спокойно шел рядом. Молодец у меня пес. Такая чуткость у людей порой редко бывает.

Вечером, уже в лежа в кровати, зачем-то достал колокольчик.

«Ключик, ключик, где замочек?», — как мантра, крутились в голове слова.

Под них и заснул. Снился заливной луг, трава по пояс, июльское разнотравье. Запахи такие, что воздух хочется пить. Дышу полной грудью.

Рядом со мной Настя, она старше, чем сейчас, волос отрос, на голове ситцевая косынка. Идет рядом, смеется, синяя юбка длинной по щиколотку развевается при ходьбе. Ситцевая цветастая блузка с оборочками на груди, верхние пуговицы расстегнуты. Впереди бежит ребенок, но я вижу только силуэт. Кто-то зовет меня, оглядываюсь. Позади, почти в небе, темное пятно и силуэт. Будто человек хочет разбить невидимую стену.