Тридцать третья армия, попавшая в котел под Вязьмой почти вся погибнет, но конный корпус генерала Белова выйдет из окружения…
Казаки расступились, освободив место генералу Белову, который провожал их в бой. С репертуаром мы тут даже не мудрствовали, пели казачьи песни.
Казаки куда живее реагировали на концерт. Свистели, хлопали, один из казаков взлетел на грузовик и, обняв меня за плечи, попросил:
— А ну-ка, парнишка, жахни лезгинку!
Я заиграл и парень пустился в пляс под одобрительные крики зрителей.
— Молодец, Петро!
— Покажем фашистам Кузькину мать!
— Давай, наяривай!
Закончив танец, казак снова приобнял меня и сказал:
— Спасибо, братишка, уважил! После победы встретимся, еще спляшем! — и спрыгнул в снег.
Он вскочил на коня, а я растянул меха и запел:
— Шел казак на побывку домой, через речку дорогой прямой. Подломилась доска, подвела казака, искупался в воде ледяной…
Снова свист, снова крики. Я не знаю, что на меня нашло, но я громко произнес:
— Едут, едут по Берлину наши казаки…
— Во! Точно, в Берлине встретимся! — крикнул Петро, показав мне большой палец.
— Я верю… Нет, я знаю, что Красная Армия возьмет Берлин и покончит с фашисткой гадиной в её логове! И там мы вместе споем песню об этом. Но я спою ее вам сейчас!
И я запел:
— По Берлинской мостовой кони шли на водопой. Шли, потряхивая гривой,
кони-дончаки. Распевает верховой: — Эх, ребята, не впервой нам поить коней казацких из чужой реки.
Припев первый раз пел один, в полной тишине, только кони фыркали и ржали. Но повтор припева уже поддержали все:
— Казаки, казаки, едут, едут по Берлину наши казаки!
Песню приняли на ура. Петро снова подъехал к грузовику и, достав из-под бурки подкову, протянул мне.
— Держи, братишка, на счастье! В Берлине встретимся, вернешь! Тебе нужно только допеть до Победы!
Генерал Белов, стоящий чуть поодаль, скомандовал:
— В поход!
Конница двинулась с места, длинной лентой потянулась вдаль. Белов стоял на вытяжку со своим штабом, провожая казаков в бой. Его бурка топорщилась крыльями, и генерал немного напоминал орла.
Я растянул меха и заиграл бодрую маршевую мелодию.
— Ты ждёшь, Лизавета, от друга привета, ты не спишь до рассвета, всё грустишь обо мне. Одержим победу, к тебе я приеду на горячем вороном коне. Приеду весною, ворота открою. Я с тобой, ты со мною неразлучны вовек…
Собственно, песня старая казачья, её просто перепели для фильма в сорок втором году.
— В тоске и тревоге не стой на пороге, я вернусь, когда растает снег. Моя дорогая, я жду и мечтаю, улыбнись мне, встречая, был я храбрым в бою…
Только что веселые лица казаков теперь были серьезными, сосредоточенными. Они шли в бой. Шли умирать, но побеждать. И они победят. И обнимут своих любимых… те, кто доживут до свадьбы-женитьбы.