— Ой, вы сами травитесь, но нас-то не надо травить⁈ — тут же возмутился Нагибин. — Вы даже не представляете, какой мерзкий запах для некурящих!

Михалыч, выйдя из кабины с кружкой в одной руке и самокруткой в другой, затянулся, выпустил струю дыма и проворчал:

— Привыкай, сигар тут взять негде.

Он вышел на воздух и дымил там, иногда отхлебывая из кружки.

Потом вернулся и сразу сел за руль. Загудел мотор, прогреваясь.

Семенов подошел ровно в девять часов. Он, поднявшись в автобус, заглянул в кабину и о чем-то пошептался с Михалычем. Потом прошел в салон, усевшись рядом с Нагибиным. Тот сразу подобрался, выпрямил спину, но лицо стало растерянным, в глазах мелькнул страх.

Состояние нашего «куратора» заметил не только я. Дядя Ёся подмигнул мне, кивнув в сторону Нагибина, но от комментария воздержался, хотя я видел, что едкие слова готовы сорваться с его языка.

Пока суть да дело, пока Зоя поила политрука чаем, предлагала позавтракать, я поднял щитки с окон.

Автобус тронулся. Михалыч вел автобус очень аккуратно. Семенов встал, подошел к кабине и тихо говорил, куда поворачивать.

Остановились на окраине Наро-Фоминска, на обочине Киевского шоссе. До передовой было километра два-три. Были слышны короткие очереди пулеметов, редкие взрывы.

Пополненные батальоны готовились выдвинуться и вступить в бой. Мы выступали прямо на снегу, перед бойцами, которые окружили нас.

— Товарищи, коротко, — попросил Семенов. — Полчаса, не больше.

Я кивнул дяде Ёсе. Он приложил скрипку к плечу и провел смычком по струнам. Спели три песни: «Синий платочек», «Землянку» и «Брат мой, Колька». Последней исполнили «Казак уходил на большую войну».

На этом концерте аплодисментов не было. Люди слушали молча. Под последние аккорды батальоны один за другим уходили в сторону линии фронта…

— Давайте еще проедем в одно место, там сейчас кавалеристы скоро в бой вступят, — сказал Семенов после концерта.

Мы проехали еще несколько километров по Киевскому шоссе.

Кавалерия. Лошади ржали, люди разговаривали, перекликались. Казаки в бурках и папахах уже были верхами. Нам дали для концерта грузовик, борта откинули и мы быстро забрались в кузов.

Я смотрел сверху на конников и почему-то вспоминал немецкую пропаганду. В интернете как-то вирусился ролик, где польские уланы с шашками наголо, в конфедератках, бросались на танки вермахта, а весело смеющиеся «арийцы» уничтожали их кинжальным пулеметным огнем.

На самом деле кавалерия во время Великой Отечественной использовалась для глубоких рейдов в тылы врага. Конные корпуса генерала Белова, генерала Доватора, а так же партизанское соединение Сидора Ковпака наводили ужас на фашистов, появляясь из ниоткуда, громя тылы, перерезая коммуникации.