В консерватории мы подошли к Кушнеру.

— Иосиф Самуилович, — начал я, но он, не отвлекаясь от аккордеона, которому уже придал узнаваемую форму, перебил меня.

— Коля, идите в любую аудиторию. В любой зал. Я пока не закончу, отвлекаться не буду. И скажи большому мальчику, пусть заберет тамтамы, мне они теперь без надобности. Это мне студенты из экспедиции привезли, в подарок.

— Ой, спасибо! — расцвел Вова.

В пустой аудитории наши голоса казались очень громкими, акустика была великолепной.

— Ну и что мы петь будем? — вопрос, скорее, риторический, и Зинаида задала его, только чтобы не молчать.

— Чечетку будем! — воскликнул Вова и пустился вприсядку. — А я еще так могу! И еще вот так! — он с таким восторгом колотил себя по плечам и коленям, так вытанцовывал, что аплодисменты, раздавшиеся от двери, показались естественными.

— Твой аккордеон, Коля, — Иосиф Самуилович подал мне кофр.

— Быстро вы его в порядок привели, — удивился я.

— Ты сыграй, хотя у меня-таки есть вопрос: почему не скрипка? — и он, прищурившись, внимательно посмотрел на меня.

Я не стал отвечать, просто пожал плечами. Накинул ремень, растянул меха, пальцы привычно пробежали по клавишам и кнопкам. Звук идеальный!

— Коля, а вы можете ту песню спеть? Про огонек? — смущаясь, Зоя теребила кончик косы.

Я спел. Я прекрасно помнил, что песня станет популярной только к сорок третьему году, хотя написана раньше, польским композитором на стихи Михаила Исаковского. И не думаю, что я чем-то могу им навредить.

Припев подхватили все. И, надо сказать, получилось очень неплохо.

— Так, товарищи, — командовать я начал как-то неосознанно, само собой получилось, — средняя длительность выступления полтора часа. Теперь давайте, песня — три минуты. Вова, твоя чечетка — тут тебе придется научить Зою, минут десять…

— А я могу и полтора часа стучать пятками! — обрадовался Вова.

— Не будем забывать про разговорный жанр, — подал голос Иосиф Самуилович. — Люди хотят услышать веселые истории, шутки, стихотворения. Даже анекдоты. Просто для того, чтобы забыть не надолго о войне.

— А нам товарищ политрук сказал, что надо вызывать патриотические чувства, — пролепетала Зоя.

— Патриотические чувства у наших бойцов вызывают их поруганные дома, убитые друзья, родные, а мы должны немного облегчить груз… Война итак очень тяжелое дело, так что, молодые люди, не будем усугублять.

— Вы правы, товарищ Кушнер, — Зинаида Ованесовна улыбнулась и, раскинув руки, запела:

— Сердце краса-авицы склонно к изме-ене и к перемене, как ветер в мае…

— Браво, подойдет, — одобрил я. — Теперь ты, Зоя. Что ты можешь показать бойцам?