Хотя… кто мне мешает убрать второй припев? Просто два раза спеть первый?

Решил пока отложить — до лучших времен. Завтра выступаем на Белорусском вокзале, провожаем бойцов на фронт и я решил, что успеем выучить другую песню. По памяти записал слова, заменив всего ничего — только те, что не соответствовали текущему моменту. Песня бодрая, жизнеутверждающая, как раз подойдет в напутствие бойцам, отбывающим на фронт.

Когда первый раз исполнили эту песню, закончив, все долго молчали. Я показал Вове ритм и он прекрасно подхватил его с первой попытки.

— Что я имею сказать, — нарушил общее молчание дядя Ёся, — к этой песни очень нужна скрипка. А лучше — две, — и он вытащил свой инструмент.

Никто с ним спорить не стал, я — тем более.

Пела Зинаида Ованесовна, голос её был сильным, но не настолько, чтобы держать большую аудиторию. Потом мы исполнили ее хором. Потом я показал Вове ритм и он с первой попытки ухватил его. Я положил скрипку, взял аккордеон — пошло лучше.

Стук в дверь не то, чтобы стал неожиданностью, хотя никого не ждали. Общежитие — мало ли кому что нужно? Но появление в комнате соседей, с которыми пока еще не пересекались, внесло некоторое неудобство.

Иосиф Самуилович быстро вышел и уже через несколько минут появился комендант.

— Товарищи, — обратился он к нашим соседям. — Эту комнату решено отдать под нужны агитбригады, — сразу перешел к делу. — Чтобы вы могли спокойно выспаться перед службой, прошу вас пройти со мной. Здесь, сами видите — аккордеон, барабаны. Выспаться точно не получится.

Но выспаться в эту ночь не получилось ни у кого. Горд бомбили несколько раз за эту ночь.

«Дежурные» пытались «организовать» нас в бомбоубежище, но Иосиф Самуилович сказал:

— А смысл?..

И никто из нашей агитбригады не стал спорить с ним.

Ревели сирены, небо прочерчивали лучи прожекторов, ревели немецкие самолеты. И бомбы падали, падали, падали… Грохот рушащихся где-то вдалеке зданий. Взрывы. Орущие громкоговорители.

Спать невозможно. И мы репетировали.

К утру уже настолько хорошо исполняли, что даже у дяди Ёси, который объявил себя экспертом по части музыки не было замечаний.

Михалыч приехал за нами в шесть утра. Погрузились быстро и на белорусский вокзал прибыли раньше духового оркестра. Эшелоны стояли длинными лентами вдоль перрона. Людей много, но сегодня уже не было тех. Кто в панике покидал город. Стоял плачь, женщины провожали своих мужей, отцов, сыновей. Дочерей и матерей тоже провожали. На фронт шли все, независимо от возраста, пола, семейного положения.

Я не стал ждать. Кивнул Вове, тот забарабанил. Тут же я растянул меха аккордеона. Старый настройщик взмахнул смычком. Мы запели. Гомон вокруг нас стих. Толпа стала плотнее. Люди слушали. Горестные морщины разглаживались. Лица светлели.