Мы вышли за кулисы.

— Надеюсь, Иосиф Самуилович сообразит, что для монолога про баню не то место, и не те люди, — заметила Зинаида Ованесовна.

— Боюсь, что дядя Ёся не упустит возможности посмешить публику. Он найдет, как вставить баню в контекст, — я вздохнул, подумав, что точно не ошибаюсь.

Иосиф Самуилович был опытным конферансье. И следующим он объявил меня, такими словами:

— Я не буду говорить, кто больше значит в Красной Армии, кто больше сделал для освобождения города Калинина. Но мы хотим, чтобы отметили заслуги самых незаметных. Но самых нужных в Красной Армии бойцов — тех. Без которых не будет боеприпасов на линии фронта. Они возят снаряды и полевые кухни, они перевозят наших бойцов, они эвакуируют раненых, в конце концов! Песня о фронтовых шоферах!

Под аплодисменты Вова вынес на сцену стул, я прошел, поклонился зрителям, сел, поправив на плече ремень инструмента.

Недолгий проигрыш, потом песня:

— Через реки, горы и долины, сквозь пургу, огонь и чёрный дым мы вели машины, объезжая мины по путям, дорогам фронтовым, -спел я куплет.

Во время исполнения припева в зале начали невольно хлопать в такт:

— Эх, путь-дорожка фронтовая не страшна нам бомбёжка любая, а помирать нам рановато есть у нас ещё дома дела. А помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела!

Следующий куплет я немного переделал, чтобы не опережать время:

— Знаем, путь к Берлину, между прочим, будет нам не лёгок и не скор. Дни сменяет ночи, трудно будет очень, но баранку не бросай шофёр!

Набрал полную грудь воздуха и припев:

— Эх, путь-дорожка…

В зале подхватили, слова простые, мелодия запоминающаяся:

— … фронтовая, не страшна нам бомбёжка любая, а помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела…

— Может быть, отдельным штатским лицам, эта песня малость невдомёк. Мы ж не позабудем, где бы жить ни будем, фронтовых изъезженных дорог, — допел я последний куплет.

Припев пели дружно, с чувством, с душой.

— Эх, путь-дорожка фронтовая…

А я думал, насколько простые слова, но насколько они точные, правильные.

Иосиф Самуилович все-таки вставил Вовин монолог про баню, причем начал со слов:

— Если кто не имеет счастье знать, то должен вас обрадовать: в городе Калинине заработала-таки баня!

Дальше Вова рассказывал, как березой загнал в реку немцев. Народ смеялся, наверное, впервые за долгое-долгое время войны… Впервые за те несколько месяцев, которые измерялись не часами и минутами, а реками крови и смертями…

Потом Зоя показывала гимнастические номера и в зале охали, когда она с сильной подачи Вовы взлетала под потолок, когда ее гимнастическая лента рисовала узоры в воздухе, складываясь в петли и спирали. Маленькая фигурка девушки ласточкой замирала в воздухе, потом, вращаясь, летела вниз, в большие сильные руки партнера. А Вова улыбался. Он всегда улыбался.