Вова отбивал ритм, Иосиф Самуилович подхватил мелодию со своей скрипкой.

— На марше равняются взводы гудит под ногами земля, за нами родные заводы и красные звезды Кремля, — спел я второй куплет и сразу припев.

Третий куплет пел почти что в трансе, чувствуя каждое слово, ощущая каждую ноту:

— Для счастья своими руками мы строили город родной. За каждый расколотый камень

Отплатим мы страшной ценой…

И снова:

— Мы не дрогнем в бою за столицу свою, нам родная Москва дорога. Нерушимой стеной, обороной стальной разгромим, уничтожим врага!

Пропел последний куплет, снова припев. В зале подхватили, стали подпевать. Когда закончил, зал взорвался криками «Ура!» и аплодисментами.

Следующая песня была поспокойнее, но не менее мощной по своему содержанию. Та, которую вчера разучивали с Зинаидой Ованесовной. Солировала она:

— Остался дом за дымкою степною, не скоро я к нему вернусь обратно.

Ты только будь, пожалуйста, со мною, товарищ Правда, товарищ Правда! — пропела наша прима, и мы с Зоей и Вовой подхватили вторую строчку куплета.

Слушатели буквально впитывали каждое слово. Они впервые слышали эту песню, которая должна появиться только в семидесятые годы, лет через тридцать после войны.

— Я все смогу, я клятвы не нарушу, своим дыханьем землю обогрею. Ты только прикажи — и я не струшу, товарищ Время, товарищ Время! — акустика в зале была прекрасная, голос Зинаиды сильным и красивым.

Мы снова включились на подпевке и умолкли, когда она начала петь следующий куплет:

— Я снова поднимаюсь по тревоге. И снова бой, такой, что пулям тесно! Ты только не взорвись на полдороге, товарищ Сердце, товарищ Сердце!

Тишина, наступившая в зале стала такой плотной, почти осязаемой. Никто не кашлянул, не скрипнула скамья, не шаркали ногами.

— В большом дыму и полночи, и полдни, а я хочу от дыма их избавить. Ты только все, пожалуйста, запомни, товарищ Память, товарищ Память!

Последний куплет Зинаида допела без нашей помощи, я специально вчера обговорил этот момент. Песня закончилась резко, будто оборвалась, без всяких подпевок и прочих «красивостей» — одновременно с музыкой.

Аплодисменты, овации, крики «Бис!», «Браво!», «Бис!»…

Мы исполнили эту песню еще раз. Потом еще. А потом вышел вперед наш дядя Ёся.

— Наши артисты еще споют, и спляшут, и песен будет много и разных. Но пока давайте послушаем нашего маль… — тут он споткнулся и, посмотрев на Вову, произнес торжественно:

— Мелодекламатора…

Он взмахнул рукой, смычок коснулся струн, зазвучал романс Шостаковича и Вова начал читать:

— Жди меня и я вернусь, только очень жди…