Точнее, попыталась.

Хирд, идущий в слегка свободном построении, чтобы обтекать камни на пути, даже не стал останавливаться и сбивать строй. Просто один вскинул щит, принимая удар на себя, а стоявший рядом короткобород с неожиданно злым ругательством со всего маху вогнал кирку твари под голову.

Сколопендра забилась.

Вот тут я впервые понял, насколько хирд стал опасен.

Никто не заорал. Никто не отскочил.

Дварфы просто шагнули ближе и начали методично рубить тварь, пока она не перестала дёргаться.

Потом один из волокит мрачно ткнул её сапогом и спросил:

— Жрать будем?

— Нет, — одновременно ответили Грим и Торв.

После чего весь хирд почему-то довольно заржал.

Дальше не было ничего особенного.

Несколько раз в темноте мелькали прыгунки. Один попытался протиснуться к, видимо, ещё пахнущей свежей грибниной тележке, но получил щитом в морду и передумал. Потом нас долго сопровождал какой-то шорох под камнями. Стур уверял, что это камнеточцы. Браск ляпнул, что надо бы раскопать и посмотреть. Торв предложил Браску засунуть голову в трещину и подождать.

Но серьёзно нас так никто и не атаковал.

Слишком много света. Слишком много железа. Слишком много уверенных в себе дварфов.

Подземье будто это чувствовало.

Иногда мы проходили через огромные пустые каверны, где свет фонарей терялся в чёрной высоте. Иногда лезли через узкие щели, где даже дварфу приходилось забрасывать щит на спину и помогать себе обеими руками. Один раз перебирались через подземную реку по древнему мосту, похожему на кусок Стоунхенджа.

И всё это время вокруг нас светилась жизнь Подземья. Бледно-зелёные мхи. Синие жилки грибницы. Флоресцирующие наросты на стенах. Иногда мне казалось, будто мы идём по дну древнего моря. Если бы не рои светлячков и гигантские, похожие на моль, бабочки.

Наконец Ниск поднял руку.

Грим поднял руку вслед за ним, и хирд остановился.

— Здесь, — тихо сказал Ниск.

Сперва я ничего не понял. Пришлось подойти ближе и посветить.

Скрытая за выступом трещина в скале. Можно пройти мимо и не заметить. Если ты не дварф, конечно. Узкий проход сначала расширялся, но дальше был забит камнем. Старый обвал.

Потом я заметил крепь зжатую среди камней.

Временную. Из почти сожранной уже грибнины, потемневшей от времени.

Но ниже, в камнях, оставался узкий лаз. Несколько подпорок. Хитро вставленные клинья.

Я подошёл ближе и вдруг почувствовал неприятный холодок.

Обвал был ненастоящий.

Точнее, не совсем настоящий.

Кто-то когда-то очень аккуратно уронил сюда несколько десятков тонн здоровенных булыжников, оставив внутри пустоты и удержав основную массу камня на нескольких опорах. Но так, чтобы оставшийся проход можно было легко захлопнуть.