Скальнир наконец заметил нас.

Точнее… часть Скальнира.

Остальные продолжили заниматься своими делами.

— Любопытно, — сказал он.

Голос тоже был странным. Не громким. Но казалось, будто слова произносились сразу рядом с ухом и где-то очень далеко впереди.

— Обычно меня осмеливаются беспокоить почти мёртвые. Или очень глупые. Но всегда отчаявшиеся. Вы, похоже, всё сразу.

Торв немедленно расправил плечи.

— Я Торв Белозуб из Медного Горна! Отмеченный Кхар-Гхримом!

— Да-да, — рассеянно кивнул Скальнир. — Вижу. Очень яркий. Почти светится. Не люблю таких. От них потом долго болят дороги.

Он прошёл мимо Торва. Вернее, одна его часть прошла мимо. Другая всё ещё сидела у носа лодки.Скальнир остановился возле меня. Потом возле Грима. Короче, сразу возле нас обоих.

— А ты интересный, — сказал он мне. — Неправильный. Сквозняк между местами.

Он ткнул пальцем мне в лоб. Я вдруг увидел сотни дорог. Каменные тоннели. Мосты. Лестницы. Тропы. Морские пути. Чьи-то жизни. А потом всё исчезло. Я едва удержался, чтобы не блевануть за борт.

— Скьель, — осторожно позвал Грим.

— Я здесь, — прохрипел я.

— Пока да, — согласился Скальнир.

Он уже потерял к нам интерес. Подошёл к одной из дверей. Заглянул туда. Поморщился.

— Нет. Опять война.

Захлопнул.

— Господин Скальнир, — осторожно начал Грим. — Мы оказались заперты рядом с гнездом Старого Врага. Нам нужна помощь.

— Всем нужна помощь, — отмахнулся бог.

Он уже копался в каком-то сундуке, вытаскивая оттуда связку сушёных рыб, каждая из которых была покрыта крупными чешуйками. Чешуя гремела металлическим звоном.

— Один народ просит дождь. Другой — чтобы дождь прекратился. Кто-то хочет спасти детей. Кто-то убить чужих детей. А я просто помог найти дорогу домой. Кто-то вообще требует вернуть ему жену, хотя я совершенно отчётливо предупреждал его не жениться.

Он вытащил особенно длинную рыбу, осмотрел её и остался доволен.

— Мир очень шумный. Потому я путешествую.

— Нас могут убить, — упрямо сказал Грим.

Скальнир пожал плечами.

— Всех могут убить.

— Но ты бог дорог и путей! — не выдержал Браск. — Помоги нам выбраться!

Скальнир наконец посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. И вдруг я понял, что глаза у него находятся не на лице. Они были… между местами. Будто пространство само на миг посмотрело на Браска. И оно было равнодушно. Взгляд кота, мать его, Шрёдингера.

— Вы дварфы, — спокойно сказал он. — В вас нет ничего от меня.

Он ткнул пальцем вниз.

— Вот у животных, на которых ездят люди степей, есть. У птиц есть. У ветра есть. Даже у рек есть. А вы... вы копаете.

Он подумал.