После этого табличку вытаскивали из воды и отдавали страждущему.

Дальше начиналась самая важная часть. Дварф отходил в сторону, садился на каменную скамью и долго смотрел на трещины. Иногда один. Иногда рядом с жрецом-толкователем. Иногда с несколькими родственниками, потому что если уж получить совет богов, то в тесной компании удобнее спорить, что именно они имели в виду. А они именно что спорили, не принимая особо полученные советы на веру.

Мимо меня прошёл дварф, судя по оттенку бороды, издалека. Он держал свою табличку перед лицом и бормотал себе под нос:

– Ну конечно, конечно, надо было добавить молотый мирабилит... И настаивать. Настаивать дольше. Почему тут написано «жёлтый»? Нет, жёлтый – это глупо. И помолоть мельче. Точно, молоть на жёлтой мельнице!

Я взглянул на его табличку. Её покрывали рубленые, пересекающиеся трещины, похожие на руны. На мой взгляд, там с тем же успехом можно было прочитать: «купи жене новую кружку» или «не доверяй Орму, если он улыбается». Но дварф был совершенно уверен, что получил точный производственный совет по составу какой-то смеси.

И, что хуже, возможно, так оно и было.

Дварфы не называли это предсказанием. Предсказание – это когда тебе говорят, что случится. А дварфу это без толку. Они точно знают, что однажды свод где-то в крепости рухнет. Нужно знать, откуда лучше новые крепи ставить, в какую сторону пробить штольню, чтобы найти полость, и кого вовремя дёрнуть за бороду, чтобы на складе было необходимое для непредвиденного.

Оракул был нужен дварфам не как окошко в будущее. Хотя технически именно этим и являлся, потому и Оракул. Но дварфам от него было нужно, чтобы он давал направление удара.

Когда подошли мы, толпой огромной, жрецы со всем уважением организовали проход вне очереди. Не потому, что воины важнее ремесленников. Просто если три десятка вооружённых дварфов стоят у тебя за спиной и молчат, очередь сама начинает понимать, что у богов сейчас срочное дело.

Два сотника вместе взялись за золотую табличку.

Она заметно отличалась от слегка изогнутых кусочков хитина у остальных. Толще, тяжелее, непривычно гладкая, без всяких украшений. Золото держало магию лучше меди, но и стоило так, что обычный дварф предпочёл бы спросить совета у потолка пещеры и успокоиться на этом, чем бросать такую вещь на раскалённые камни.

Сотники пробормотали вопрос в бороды.

Жрец принял табличку осторожнее, чем принимал остальные. Положил её на камни не броском, а почти с поклоном. Горячий воздух дрогнул. Руны под плитой налились красным. Мне показалось, что даже камни вокруг на мгновение стали ярче.