Победу же он обозначил так: если Уль сможет разбить машины и отогнать свартскардцев пользуясь их ошеломлением от неожиданной атаки с боков тоннеля, это сделает все их труды тщетными, и им снова придётся кормить свою армию следующие пару урожаев толстошлемников, пока они строят новые. Ведь просто утащить их обратно по Кхар-Дуну или чинить под стенами Грим им давать был не намерен.

Хотя это уже было делом будущего, и тогда надо будет исходить из того, как будет колоться порода. То есть развиваться ситуация.

Мы некоторое время размышляли над его планом и не смогли найти особых изъянов, учитывая обстоятельства. Не было даже вопросов, не считая довольно косвенных.

Вот и сегодня, когда я пришел, Грим с Браском обсуждали достаточно ли высоко настилы, чтобы добросить до середины прохода кменные чаши с жар-желе. И не стоит ли делать ограждение получше, или это уже привлечет излишнее внимание и "сюрприз" не удастся. Тут вдруг вопрос задал Торв.

– Странно, – сказал Торв. – Как же свартскардцы так легко решились на новую битву? Ведь они уже потерпели поражение тут, на Кхар-Дуне. И победа в Серой Полости не далась им легко.

– Сложно назвать это поражением, – ответил Грим. – Вы не видели, но я был среди тех, кто хоронил павших. В Эйдскеле нет достаточно чанов с мелкими камнежорами, чтобы положить туда все тела, освободить от плоти, а потом захоронить как подобает.

Это в каменных урнах, наподобие тех, что стояли рядом в гроте с каменным големом.

– Потому мы использовали не самый безопасный способ.

У дварфов своя градация по опасности. «Не самый безопасный тоннель», например, это тот, в котором периодически заводится всякая живность. Делать там ферму, пастбище или даже ходить меньше чем втроём-пятером попросту опасно.

Применительно к захоронениям это означало, что тела просто складировались в тоннеле, уже приспособленном под ферму толстошлемников. Тела клались прямо на грибнину. Тоннель обустраивался дополнительной вентиляцией, что было довольно заморочно, а проход в него запечатывался. Через пять-шесть сезонов сбора толстошлемников, то есть пару-тройку месяцев, по моим прикидкам, тоннель открывался, и там оставались лишь фрагменты костей. Грибнина съедала почти всё. Бурно разрастаясь.

Первый урожай этих толстошлемников обычно шёл на корм камнежорам, пиво из него не варили. Такие тоннели назывались словом, ближе всего к русскому «склеп».

– Сначала по одну сторону мы клали своих, по другую свартскардцев. Тогда мы заполнили весь склеп телами тех, кто бился за Фейтхолл, – сказал Грим. – Но тел Свартскарда было меньше в четыре раза. Нам пришлось класть тела и на стороне свартскардцев.