Я вернулся, как раз застав утреннюю планерку. Разумеется, это так не называлось, но по сути этим и являлось. Все собирались, пили утреннее пиво, одевались и готовились к новому дню. Разве что Торв уже стоял полностью готовый, держа на плече кайло. Он потерял свой искусно откованный двуручный топор в Раудмале. И хотя он ни разу не выказал мне неудовольствия, мне стало стыдно, что я не вынес из боя вместе с ним и его двуручный топор.

Торв явно тяготел больше к тяжелому двуручному оружию, но среди дварфов такое было редкость В конце концов, он нашел огромное кайло с широким тупым колуном на одной стороне. Таким которым работали против упрямой породы как заступом, и легко рубили мягкую, как топором. Специфичный инструмент, похоже сделанный для дробления породы с приводом от водяного колеса, но возможно кто-то просто любил махать в тоннеле чем-то большим. В отличии от оружия, эта вещь была груба, проста. Даже древко, то есть рукоять, была неудобно толстая и совершенно ничем не украшена. Но Торв теперь ходил с ним, излучая веселую уверенность. Были еще молоты, которыми дробили камни в тоннелях для удобства транспортировки - и Торв присматривался к ним. Но они все же были слишком тяжелы, как оружие, даже для него.

Нельзя сказать, что Грим многое успел за то время, пока мы были здесь. Тут и без нас прекрасно справлялись, застроив стеной проход к Эйдскелю почти до самого верха. Всё же слегка пренебрегая основательностью: башни и стрелковые галереи сзади оставили открытыми.

Но Грим остановил доработку укреплений вверх и втолщину, направив все усилия на... расширение прохода. Так могло показаться в первый момент. Да и во второй. Дварфы имели прекрасное пространственное мышление, но тут была ловушка на самом видном месте. Грим велел откалывать гранит на уровне стен, по возможности большими кусками. Эти глыбы падали вниз, крошились, их грубо обтёсывали и обкладывали ими и без того усиленное основание крепости, намертво скрепляя раствором на основе хитинового клея.

Эта дополнительная броня из твёрдого камня должна была серьёзно усложнить штурм. Поскольку десяток дварфов с тяжёлыми заступами, как я предполагал, за день вполне смогли бы пробить в мягкой породе тоннель под одного дварфа длиной метров в пять. При некотором умении. А если это такие, как Стур, то и все двадцать.

Стур руководил камнеломными работами и делал это талантливо. Он вбивал железные костыли в породу, умудряясь откалывать здоровенные глыбы. Но вместо того чтобы углубляться, клал на костыли настил и двигался дальше. Таким образом он создавал по обе стороны тоннеля ничем не прикрытые, но всё же места для стрелков.