— «За тем останется Кхар-Дун!..»

— «Шестьдесят четыре треножника!..»

— «Перед Видрой!..»

По проходам прокатился тяжёлый гул голосов.

Меднорук победно вскинул руку с табличкой.

— Я уже привёз больше пятидесяти! Осталось всего несколько! Их доделывают прямо сейчас! Завтра они будут здесь! Победа уже у нас в руках!

Ну, выразился он, конечно, более по-дварфийски. Не «в руках». Скорее что-то вроде: «Мы уже держим победу за бороду». Или «она уже стоит у нашего стола». Но смысл был именно такой.

К моему удивлению, к его словам отнеслись серьезно. Я как-то пропустил, когда это дварфы стали такие суеверные стали. И тем неменее, Дорн будто уже принес победу. Я видел это по лицам. По тому, как дварфы начинали переглядываться. Как кто-то выпрямлялся. Как тяжелела поступь. Как будто после долгой осады в проход вдруг дохнуло свежим воздухом. Как будто скидывали с плеч невидимый камень, который тащили долгое время и выдыхали с облегчением.

Даже здесь, на стенах Эйдскеля, все уже устали бояться. И, хотя, Меднорук не привел большое подкрепление, он принёс уверенность.

Совершенно не случайно именно в этот момент начали появляться волокиты с тачками, на которых медными и бронзовыми боками блестели треножники.

Впереди несли вычурные, старые, явно вытащенные со складов. Тяжёлые, украшенные чеканкой, с потемневшими от времени рунами и зелёными пятнами старой бронзы. Но большая часть была совсем другой: грубой, недварфийски простой. Если не сказать примитивной. И, что и вовсе меня поразило, местами ещё с заусенцами после отливки. Их явно делали наспех.

Вперемешку с треножниками на тачках везли и бочонки.

Даже отсюда мне было понятно по одному виду бочонков: пиво фейтхолльское. Хорошее.

— Так давайте же отпразднуем нашу победу! — закончил Дорн Меднорук.

Толпа загудела уже совершенно иначе.

Следующие несколько часов мы потратили на то, чтобы добраться до Меднорука. Сначала было не протолкнуться в Великий Зал. Потом нас всё же пропустили, даже проводили к столу. Но слишком далеко. Потом сначала Грим один, потом мы все вместе пытались пройти к нему. В этой толчее мы где-то потеряли Дрогна.

Дорн постоянно оказывался занят, или мы не могли пробиться через аристос. То вдруг поднимался и уходил куда-то ровно в тот момент, когда мы с Гримом почти до него добирались. Один раз я был готов поклясться, что он нас заметил, замолчал на полуслове и немедленно свернул разговор, а потом умчался в боковую дверь, утаскивая за собой свиту.

Так или иначе, поговорить нам всё не удавалось.

Что, несомненно, выводило Грима из себя.