Выключаю воду и, не вытираясь, надеваю халат, по стеночке опускаюсь на пол и поджимаю ноги.
Я не хочу выходить.
— Асият! — ревет муж.
Он редко называет меня полным именем. Практически всегда Асей, и раньше мне казалось это чем-то важным, значимым, но теперь мне плевать. Это такие мелочи по сравнению с тем, что происходит между нами.
— Немедленно открой! — раздается грохот. Карим хочет войти, но я впущу его только через свой труп.
Секунда тишины, затем я слышу треск и дергаюсь от этого звука. После этого дверь в ванную распахивается и ударяется о стену. Передо мной на корточки садится Карим, смотрит испытывающе.
Я поднимаю голову и гляжу в черные глаза мужа. В них полно ярости, в какой-то момент мне кажется, что он попросту убьет меня, но выражение его лица меняется.
С него будто разом сходит вся спесь.
— Прости, — неожиданно говорит он. — Я переборщил, знаю. Ты не была готова к этому.
Слова застревают в горле.
О чем он вообще?
— Я был жесток, — он сжимает зубы с такой силой, что ходят желваки. — В следующий буду сдерживаться. Меня накрыло, я плохо контролировал себя.
Это был самый потрясающий и одновременно самый отвратительный секс.
— Ты трахал меня после своей любовницы! — выкрикиваю ему в лицо. — Если ты думаешь, что я и впредь буду спать с тобой, то ты ошибаешься! Никакого следующего раза не будет!
Карим сужает глаза и испепеляет меня взглядом.
— Я делаю скидку на то, что ты не ожидала от меня подобного напора…
— Да при чем тут напор, блин? Мне мерзко, как ты не понимаешь?!
Муж поднимается на ноги и возвышается надо мной:
— Ничего, — произносит он пугающе-равнодушно. — Ты сможешь пережить это.
Опускается и подхватывает меня на руки, а я бью его по голым плечам, попадая по лицу, расцарапывая его. Карим даже и не думает увернуться или остановить меня, он позволяет мне делать все это с собой.
Когда он подходит к спальне, во мне уже не остается никаких сил. Одна безнадежная усталость.
Карим кладет меня на развороченную кровать, на которой мы занимались сексом несколько минут назад, и резко срывает халат. Я взвизгиваю.
— Перестань! — ору на него.
— Чтобы голой спала! Каждую гребаную ночь! — орет зло. — Каждую, поняла?!
Он сдергивает с себя трусы и ложится рядом, притягивает меня к себе, но я упираю ладони ему в грудь.
— Карим, так больше не может продолжаться, — я просто в безвыходном положении, пытаюсь оттолкнуть его от себя, но это все равно как пытаться сдвинуть состав с рельс.
— Меня все устраивает, — выдает он, и это звучит как пощечина.
— Ты не можешь приходить после другой женщины и брать меня без моего согласия.