Киваю.
— Да.
Я слышала. Там, на кладбище.
— Мне плевать, как ты выглядишь сейчас. Я готов на любое преступление, лишь бы ты осталась рядом со мной. Лишь бы все, что сейчас происходит, не оказалось сном или игрой моего воображения. Ведь больше всего на свете я боюсь того, что ты растворишься. Что на самом деле тебя нет.
Его голос прерывается.
Я обхватываю его за плечи и притягиваю к себе, осыпаю поцелуями и шепчу в губы:
— Я больше никогда… никогда не исчезну. Я так люблю тебя, Карим…
Целует меня, ласкает.
— И я тебя. Больше жизни люблю, Асенька.
Глава 44
Ася
Карим выносит меня из душа, кутает в свой огромный халат, который пахнем им. Прикрываю глаза и тяну носом этот запах, впитываю его в себя, пропуская через каждую клеточку. Счастливо жмурюсь.
Исмаилов снова берет меня на руки и выносит в спальню, кладет на кровать.
Мы просто лежим, смотрим друг на друга.
У противоположной стены слабо горит лампа, по большей части скрывая наши лица друг от друга.
— Я думала, мой ребенок умер, — говорю тихо, потому что понимаю, что настало время все объяснить. — Мне сказали, что моя дочь умерла.
— Кто сказал? — Карим спрашивает мягко, но я знаю: там, под личиной, гораздо больше тяжелых эмоций.
Смотрю Кариму в глаза:
— Ты знаешь кто.
— Я убью его, — тихо произносит Карим.
Я безвольно молчу, не прошу Карима не делать обещанного. Лишь надеюсь, что все сказано на эмоциях и его люди не позволят ему это сделать.
— Я думала, ты не ищешь меня. Что забыл обо мне, вычеркнув из жизни. Что воспитываешь ребенка от другой женщины, живешь с ней счастливо и даже не вспоминаешь обо всем.
— От какой женщины? — Карим сводит брови.
— От Марианны. Она же была беременна.
Карим быстро моргает, будто пытается вспомнить, о ком я вообще говорю.
— Не была она беременна, — отвечает тихо. — Эта справка о беременности оказалась обычной липой. Марианна сбежала, едва я узнал о том, что она врала мне.
— Видишь как… а мне сказали, что будет девочка. А у тебя мальчик. И я думала, что Эмир — сын Марианны. Думала, возненавижу его, а не получилось. Сразу полюбила чужого мальчика. Наш сын замечательный.
Я вымученно улыбаюсь. Карим кивает, проводя пальцами по моему лицу, очерчивая шрам на скуле.
— Когда я поняла, что ты счастливо живешь своей новой и прекрасной жизнью, в то время как мой ребенок мертв, да и сама я едва жива… я придумала план. Я хотела попасть в твой дом и найти на тебя хоть что-то, чтобы уничтожить. А потом… ты… и Эмир…
Глотаю слова. Рука Карима пробирается под халат, касаясь обнаженной кожи, притягивая меня к себе.
— А сегодня я ездила к отцу и увидела тебя. Там. На кладбище.