Опознать труп Асият было нереально. Я что-то мямлил, глядя на труп, у которого фактически не было лица. Передо мной лежала полная женщина, но и на фото Асият значительно набрала вес.
Мне просто сказали: это она. И я кивнул.
Мозг отказался запоминать Асият именно такой: разорванной на куски. Я даже не сразу сообразил, почему мне отдали мальчика, если по документам должна была быть девочка.
Уже дома попал под давление отца, который настаивал на генетической экспертизе.
А я просто видел: мой пацан это. В каждой черточке еще крошечного лица видел и себя, и ее…
Я сделал тест на отцовство, лишь бы отец отстал от меня.
Конечно, Эмир оказался моим сыном. Уже потом, когда я консультировался с врачами, мне объяснили, что такое бывает — иногда мальчишки «прячутся», и разглядеть признаки гендерной принадлежности на УЗИ невозможно, поэтому и предполагают, что, скорее всего, девочка.
А оно вот как.
Аким прокашливается:
— Какова вероятность, что в дом к тебе придет работать женщина, которая лежала в той же больнице, что и твоя жена? За тысячи километров отсюда, Карим! И попала она туда в ту же самую дату, что и Асият.
Сглатываю.
— Что это за нахер вселенский заговор? — спрашиваю сквозь зубы.
Внутри скручивает все от злобы на девку, в которой я что-то разглядел, расчувствовался как пацан, а она…
— Что ей надо от меня? — рычу на Акима.
— Я ездил туда, Карим, — говорит он тяжело и смотрит исподлобья. — Мне пришлось действовать не совсем законно, но я выяснил кое-что.
— Да ты можешь по-человечески сказать?!
— Карим, ты похоронил чужую женщину.
Глава 42
Карим
— Карим, ты похоронил чужую женщину.
В эту секунду весь мир замирает. Часы перестают идти, а сердце биться. Можно ли шутить более зло, чем это делает сейчас Аким?
— Тогда ты запретил мне копаться во всем и просто уехал. А зря! — Аким бьет ладонью по столу. — Надо было копаться, Карим. Надо было разнюхивать дальше!
Он кладет мне на стол какие-то документы и фотографии. Слепо смотрю перед собой. Там она… Асият. Без сознания, с трубками у лица. Вся красная, потом синяя, следом желтая, и вот в конце концов бледная.
А тут она уже в сознании. Смотрит будто сквозь весь мир, куда-то вглубь своих демонов.
И с каждой фотографией она все меньше, и меньше, и меньше, пока наконец не превращается в ту самую скелетину, от которой меня торкнуло.
Другой цвет волос, глаз. Но это она — сомнений нет.
— Она находилась в больнице как Кравчук Виктория. Четыре месяца комы. Восемь месяцев была лежачей из-за травмы позвоночника. Карим, там много всего, она реально как с того света вернулась.