Слезы высыхают, только сердце будто биться перестает. Правда иногда бывает очень болючей. Но лучше знать ее, чем жить в пластиковом, ненастоящем мире.
— Скажи мне, что это правда ты, — произносит тихо Карим.
Я медленно поворачиваюсь и смотрю на своего мужа снизу вверх.
Он бледен. Глаза красные, впиваются в меня.
Он садится передо мной на колени и берет мое лицо в свои руки. Жестко проводит по губам большим пальцем, очерчивает шрам. Касается ресниц, вглядываясь теперь уже в мои глаза.
— Скажи, что я не сошел с ума? — его глаза наполняются слезами.
— Ты же просил знак, Карим, — отвечаю я сдавленно, впиваюсь пальцами ему в предплечья.
Так, будто кто-то прямо сейчас может отобрать у меня этого мужчину.
Из глаз Карима падают две маленькие слезинки, и я стираю их. Утыкаюсь носом ему в шею и вою.
Глава 41
Карим
— Карим. Мне нужно встретиться с тобой. Срочно. — У Акима встревоженный голос.
Мне кажется, я впервые слышу хоть какие-то эмоции у этого мужика.
— Это касается твоей новой горничной.
Его голос прерывается, сбивается.
— Я приеду прямо сейчас. Ты дома?
— Да. Жду тебя.
Пока Аким едет, я накручиваю себя, как пружину.
Да, я попросил Акима разузнать все о Вике еще неделю назад.
Не знаю почему. Я всегда проверял горничных, да, но достаточно поверхностно — чтобы судимостей не было, чтобы рекомендации были не липовые, и так далее.
Но с Викторией сразу все пошло по одному месту.
Эмир с Еленой, а я сижу в своем кабинете и, когда туда врывается Аким, сразу понимаю: то, что он расскажет мне, разорвет нахрен всю мою реальность.
Аким тяжело дышит, глаза квадратные, будто его вштырило наркотой, но я знаю, что он никогда не опустится до такого.
— Карим… блять, — он запускает руку в волосы и тяжело дышит.
— Говори уже, — не предлагаю ему выпить, потому что ясно — не до этого.
Аким падает в кресло и произносит тяжело:
— Блять… я неделю нормально не спал, поэтому мой рассказ может быть сбивчивым.
— Да говори же! — повторяю твердо. — Что там с Викторией?!
— Короче, так. Когда ты скинул мне ее документы, я отправил запрос по своим ребятам. Первое, что всплыло, — она лежала в больнице три года назад, после серьезной аварии.
Вот откуда шрамы.
— Авария, ясно. И что? — мало ли что могло с ней быть.
— А лежала она знаешь где? Больница номер два города… Ничего не припоминаешь? — давит взглядом.
Оттягиваю ворот футболки, который начинает сдавливать шею.
— Оттуда я забирал труп Асият. И Эмира.
Его отдали мне обернутого в больничную пеленку. Застиранную до дыр и почти бесцветную.
— Ваша жена поступила к нам, можно сказать, в критическом состоянии. Голова была раздроблена, сердце едва работало. Буквально на последних минутах мы сделали кесарево и достали ребенка. Мальчик не пострадал. Он родился раньше срока на две недели, но с ним все в порядке. Вы можете забрать его.