— Что-то случилось? — интересуется с тревогой и смотрит на комнату своего сына.
— У Эмира поднялась температура, я как раз хотела пойти в кухню и взять жаропонижающее.
— Черт, — выдыхает тихо. — Давай, беги, — подталкивает меня, а сам заходит к сыну.
Киваю и срываюсь с места. Елена Артуровна всовывает мне в руки сироп, и я собираюсь пойти назад, но сталкиваюсь с Каримом в гостиной. Он пришел с сыном и устроился на диване. Малыш у него в руках, жмется к отцу доверчиво.
От этой картины щемит сердце, но я, переступая через себя, подхожу к ним. Сажусь в ноги Кариму, читаю инструкцию, выясняя, сколько нужно лекарства, достаю мерный шприц, верчу его в руках. Как все это делается вообще?
— Ты что, никогда о детях не заботилась? — Исмаилов спрашивает тихо, без претензии.
— Я предупреждала, что я не няня.
— Засунь шприц в отверстие и переверни бутылочку, — Карим рассказывает мне, что делать, и я выполняю.
Даю Эмиру лекарство. Мальчик вялый, смотрит в одну точку.
Карим ссаживает его с рук на диван, укрывает легким пледом:
— Сынок, я позвоню врачу. Посидишь пока тут с Викой?
Мальчик кивает и смотрит на меня.
Исмаилов уходит, и я занимаю его место. Эмир тут же двигается ближе ко мне. Что, малыш, контакт тебе нужен, да?
Поднимаю глаза к потолку.
Отстранись. Отстранись. Отстранись!
Не могу я так, черт возьми!
Обнимаю мальчика и сажаю к себе на колени. Он тут же утыкается носом мне в шею, сопит. Глажу его по спине.
— Ты знаешь какие-нибудь песенки? — спрашивает тихо.
— Ну… знаю.
— Споешь мне?
Отстранись, да?
— Светит незнакомая звезда,
Снова мы оторваны от дома.
Снова между нами города,
Взлетные огни аэродрома.
Пою ему первую песню, которая пришла на ум. Вру, первой пришла про мамонтенка, который потерял маму, но это вообще мегажестоко — петь мальчику, потерявшему маму, такую песню.
— Мне нравится, как ты поешь, — говорит тихо Эмир и поднимает взгляд на меня.
Его щеки уже не такие красные, видимо, температура падает.
— У тебя есть дети? — спрашивает он.
Сглатываю тяжелый ком.
— Нет, — отвечаю тихо и выдаю улыбку.
Скорее всего, она кривая и неестественная, потому что мальчик в ответ не улыбается.
— Почему?
— Наверное, не судьба.
— А ты бы хотела сына или дочку?
Я бы хотела свою дочку. Которой больше нет.
— Эмир, не приставай с расспросами, — Карим садится рядом со мной на диван.
Я жду, что мальчик перелезет к отцу, но он остается у меня на руках, и я машинально продолжаю водить пальцами по его спине.
— Пап, а Вика теперь всегда будет жить с нами? — спрашивает Эмир.
Глава 38
Ася
Виктория
И этот вопрос словно разрезает пространство. Карим теряется, а мое сердце начинает биться в груди с такой силой, что, кажется, выпрыгнет из тела.