Я решаю, что довольно увидела сегодня, да и рядом с Каримом мне не по себе.
— До свидания, — произношу я всем и никому конкретно.
— Пока, — машет мне Эмир.
Ему я дарю ответную улыбку и сбегаю.
Уже по дороге домой корю себя за слишком теплое отношение к мальчику. Если я хочу размазать его отца, с Эмиром надо вести себя более отстраненно. Нельзя привязываться к мальчику.
Глава 31
Ася
Виктория
Проходит неделя, и я начинаю чувствовать себя более уверенно в доме Карима.
Юлия периодически цепляет меня, но я беззлобно отбиваюсь.
Я понимаю ее намерения. У этой девушки есть план, конечная цель которого — стать хозяйкой этого дома и мачехой Эмиру.
Вряд ли у нее что-то получится, слишком читаема эта женщина. Почему Карим держит ее рядом, пока непонятно — может, она удовлетворяет его в постели? Раз так, почему бы привычно не поселить ее в квартире, зачем держать рядом с сыном, который, очевидно, не в восторге от няни?
Елена Артуровна готовит ужин, а меня попросила постирать занавески на кухне. Мне комфортно с ней — женщина приветлива, сдержана, верна хозяину.
Пока Карим закрылся в своем кабинете, а Эмир с Юлией гуляет во дворе, мы, предоставленные сами себе, болтаем.
— Как вы познакомились с женихом? — спрашивает Елена.
— Да как обычно, — вру на ходу. — Подошел познакомиться на улице, и вуаля — живем вместе.
Поднимаюсь на стремянке на последнюю ступеньку, вдеваю крючки в карниз.
Поглядываю на улицу — Эмир бродит по участку, таская ветки из одной кучи в другую. На шезлонге, в тени, сидит Юлия и печатает что-то в телефоне, совершенно не обращая внимания на мальчишку.
Сама спряталась в тенек, а пацан бродит без головного убора. На улице-то солнцепек… Коза.
— Короче, никакой красивой и романтичной истории? — усмехается Елена снизу.
— Романтики не существует, — парирую я, стоя прямо под потолком.
— А что существует? — раздается тяжелый голос хозяина дома.
Я дергаюсь, лестница начинает шататься, и я с тихим писком валюсь с нее.
До пола не долетаю, потому что попадаю в крепкие руки Карима. Он прижимает меня к себе. Плотно. Слишком плотно. Непозволительно, я бы сказала.
Одна моя рука оплела его шею, вторая ладонь лежит на груди, и я слышу, как гулко бьется его сердце. Мое тоже заходится галопом, потому что шершавая мужская ладонь держит меня за бедра, а другая рука чуть ли не до боли сжимает талию.
И я слышу знакомый, практически родной запах прошлого: сладость вперемешку с сигарами.
Исмаилов ведет носом по моим волосам, утыкаясь в висок. Шумно втягивает воздух.
Ко мне не притрагивался ни один мужчина все эти годы. Даже Максим. Я не позволяла ему даже безобидных прикосновений. Я совсем не помню моментов, когда Карим ласкал меня, но вот тело, кажется, все помнит прекрасно и с готовностью отзывается в его руках.