— Ему не понравится это. — Голос Марианны дрожит, но мне резко становится плевать на недовольство мужа.
Я делаю шаг и прохожу в квартиру. В конце концов, она записана на моего мужа, и я здесь больше хозяйка, чем эта женщина. Бегло осматриваю помещение. Да, Марианна здесь живет уже долго — всюду ее вещи, какие-то мелочи: статуэтки, фотографии. Она обживалась здесь не один месяц.
Я не хочу садиться, потому что понимаю — мой муж брал эту женщину на каждой поверхности, но мои ноги предательски дрожат, и я попросту не могу стоять.
Сажусь на краешек дивана и криво улыбаюсь, глядя на Марианну, которая подпирает спиной дверной косяк:
— Даже чаю гостье не предложишь? — хмыкаю и окидываю ее взглядом еще раз.
Марианна старше меня. Мне двадцать два, ей около двадцати шести, но это никак не влияет на тот факт, что она явно красивее меня.
— Это дом твоего мужа, — неожиданно произносит она устало и садится в кресло напротив меня. — Так что можешь распоряжаться здесь всем, как полноправная хозяйка.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — парирую.
Не так я себе представляла наш разговор, ох не так.
— Как давно вы… вместе? — Слова застревают в горле, мне мерзко и тошно от всего, что происходит тут.
— Тебе лучше спросить об этом у Карима, — ей не нравятся вопросы, которые я задаю, она заметно нервничает.
— Боишься сказать правду? — выгибаю бровь и проглатываю ком, который подкатывает к горлу.
— Мне запретили приближаться к тебе и обещали наказание даже за малейшую попытку завести разговор. Не осуждай меня, — она усмехается, но в ее словах нет ни грамма веселья.
В этот момент открывается дверь. Мы дергаемся вместе с Марианной, обмениваясь нервными взглядами.
Быстрые, тяжелые шаги, и в комнату входит мой муж.
Карим окидывает нас тяжелым взглядом, оттягивает узел галстука.
— И как это понимать? — спрашивает он у меня.
— Ты у меня спрашиваешь? — выгибаю бровь. — Это ты мне скажи: как это понимать?
Волнение затапливает, ледяные руки дрожат. Последние крохи моей решительности тонут под гнетом тяжелого и черного взгляда моего мужа.
— Ася, я думал, ты выше этих разборок, — складывает руки на груди и окатывает меня холодом.
— А я, думала, что мой муж выше измен и предательства собственной жены.
— Брось, Ася, — отмахивается устало. — Ты изначально знала, что наш брак не будет основан на любви.
— Так женился бы тогда на той, кого любишь! — выкрикиваю и подскакиваю на ноги.
Исмаилов приподнимает уголок рта в кривой улыбке:
— С чего ты взяла, что я люблю ее? — он говорит о Марианне так, как будто ее тут нет.
Трясу головой. Я ничего не понимаю, как такое возможно?