— И-и-и?
— Я могу вам помочь с этим. Новая внешность, новое имя, новый номер паспорта — и в нашей стране вас практически нереально будет найти.
— Откуда такие возможности?
— Я работал в органах.
А я даже не знала.
— Почему уволился? — спрашиваю удивленно.
— Почему же сразу уволился? — усмехается Максим. — Ушел на пенсию.
Не сдерживаюсь и оборачиваюсь, смотрю своему водителю в лицо. Я и раньше смотрела на него, но никогда не всматривалась, и не задумывалась о его возрасте.
— Сколько ж тебе лет? — вскидываю удивленно брови.
— Скоро будет сорок, — Максим обнажает зубы в мальчишеской улыбке и тут же натягивает обратно холодную маску, опускает взгляд. — По долгу службы я был связан с сотрудниками, работавшими с программой защиты свидетелей.
— Мне точно смогут помочь? — продолжаю идти и больше не оборачиваюсь.
— Смогут. Я узнавал, — отвечает серьезно Максим.
Надо же. Я ведь даже не просила.
— Что взамен? — спрашиваю резче, чем нужно.
— Ничего.
Шагаю по тропинке, размышляя.
— Зачем тебе помогать мне, Макс?
— Может быть, мне вас жаль? Или у меня на вас виды? Возможно, я просто неравнодушен к женщинам в беде? Какая разница, Асият. Я не обижу вас никогда. Выберите тот ответ, который больше всего понравится, и просто доверьтесь мне.
— Все ответы звучат странно, особенно принимая во внимание то, что я на третьем месяце беременности. И к ребенку ты не имеешь никакого отношения.
— Тогда вообще не задавайтесь этим вопросом.
— Хорошо. Пусть мне сделают паспорт.
Домой возвращаемся в молчании. После того, что сказал Максим, я реально боюсь лишний раз рот раскрыть.
У порога меня встречает Фатима, накрывает на стол. Я не собираюсь ждать на ужин Карима, хоть он и не опоздал на него ни разу за последнее время.
Отсылаю женщину, а сама приступаю к еде. Как хорошо, что у меня прошел токсикоз и я могу спокойно вернуться к нормальному потреблению пищи, а не вздрагивать каждый раз, когда проталкиваю кусок в горло.
Едва я отрезаю кусочек запеченой курицы, в дверях появляется Карим. Быстрой походкой приближается ко мне, оставляет поцелуй на щеке и садится напротив.
— Прости, опоздал немного, — извиняется искренне. — Вечерние пробки.
Вместо ответа просто киваю.
Ругаться совсем не хочется, да и вроде как нет поводов. В последнее время муж поистине шелковый. Скорее всего, он реально избавился от своей любовницы, потому что ни одного упоминания о ней не было за это время.
Ага.
Или просто научился шифроваться лучше.
— Чем занималась сегодня? — спрашивает с интересом.
— Ездила в универ, отдала диплом на подписание. Завтра защита, — отчитываюсь ему, хотя больше чем уверена, что он и так все знает.