Карим делает шаг ко мне и притягивает к себе за талию:
— Думаешь, я позволю кому-то причинить тебе боль? — спрашивает с усмешкой.
Главное, чтобы ты не причинял мне боль, Карим.
— Ладно, — вздыхаю я. — Давай разберемся с ним после мероприятия.
Карим ведет меня под руку, и вместе мы отправляемся в банкетный зал, прибываем в числе первых.
Дамир Альбертович тепло приветствует сына, обнимает его. Меня целует в лоб.
— Здравствуй, Ася, — окидывает меня взглядом и заботливо интересуется: — Как ты себя чувствуешь?
— Все хорошо, спасибо, отец, — вежливо улыбаюсь мужчине.
Мариям, мать Карима, тут же спешит обнять меня и расцеловывает в обе щеки:
— Для отца это долгожданное прибавление — лучший подарок, — говорит гордо и подмигивает мне: — Вы, конечно, конспираторы! Молчали почти четыре месяца!
— Да, Карим. Хоть бы намекнул, что ждете малыша. А то я к тебе с советами лезу, а вы и сами с усами, как говорится, — по-доброму усмехается отец Карима.
Перевожу взгляд на мужа. Это что, выходит, его отец уже заводил разговор насчет наследников? Интересно получается. А не является ли поведение Карима в последние дни следствием того разговора? Возможно, как только я рожу, вся эта теплота и ласка исчезнут? Ну а что, мое дело сделано. Можно и пинком под зад и снова свору любовниц по квартирам распихать.
Карим невозмутимо улыбается, окидывая меня нежным взглядом, и притягивает к себе за талию, целует в висок:
— Асият чувствовала себя неважно в первые месяцы беременности, поэтому мы решили не спешить с объявлением о ребенке.
Мариям подходит к Кариму и целует его в щеку:
— Мой заботливый сынок! — произносит с гордостью. — Забота о жене и семье — это самое главное. Горжусь тобой!
На ее глазах выступают слезы, а мне хочется выдать истерический смешок.
Готова поклясться, Мариям в курсе существования любовницы Карима. Поэтому эти фразы для меня выглядят до смешного нелепыми, но я держу на лице маску спокойствия и не подаю вида.
У меня все хорошо.
Все эти мысли насчет наследника — бред. У Карима просто появились ко мне чувства, потому он и стал вести себя по-другому. Любовница в прошлом. Поводов для беспокойства нет.
Пока никто не видит, нервно расчесываю зудяжую кожу под гребаным браслетом. Пусть пилят его, к дьяволу! Не жалко.
— Довольно, Мариям, — мягко тормозит женщину отец Карима. — Наш сын уже взрослый мужчина, который наверняка понимает, что в нашем мире ценнее всего семья.
— Конечно, отец, — кивает мой муж. — Мы пойдем с Асият, поприветствуем других родственников.
— Идите, дети, — мать улыбается, провожая нас взглядом.