— Все-все, успокойся, малыш, — прошу его и трясущейся рукой глажу по плечу.
У самой сердце кровью обливается, потому что под порванной футболкой видно, что мальчик поранился. Царапины, конечно, но неприятно. Да и, вероятно, он больше испугался.
— Папа! Папа! — кричит он.
— Ну-ну, маленький, не плачь! Сейчас мы тебя достанем! Как же тебя угораздило, а? — сетую я.
— Я бегу за Каримом Дамировичем, — Елена убегает.
Как его достать-то, Аллах?!
В итоге ничего лучше, кроме как сделать подкоп еще шире, я не придумываю и прямо голыми руками, вгоняя грязь под ногти, копаю землю, приговаривая, какой Эмир молодец, что не испугался, и что вообще он самый лучший мальчик на свете.
Когда сына Карима получается освободить, я вытаскиваю его. Малыш тут же залезает ко мне на руки и прижимается к груди. Обхватывает меня за шею, прямо как своего отца, и воет в нее.
Все, что мне остается, — это обнять его в ответ. Это дико непривычно. Мне кажется я и детей-то в жизни не держала на руках ни разу.
Глажу его по спине, приговаривая, что все хорошо.
Где эта тварь Юля?! Пацан орал, а ее нет нигде!
Мы с Эмиром все в земле, перемешанной со слезами малыша. Он с царапинами на спине, у меня порезана о забор верхняя часть руки, но я сижу на траве и прижимаю парня к себе что есть силы. Сама я в шаге от того, чтобы расплакаться, потому как жалко мальчугана. Он не виноват, что у него няня такая идиотка!
— Сынок! — подбегает Карим и выхватывает Эмира из моих рук.
Он крепко прижимает его к себе, а мои руки, лишенные тепла мальчика, безвольно падают на колени. Разом срабатывают все триггеры: и потеря ребенка, и авария, которая принесла кучу шрамов, царапин, ожогов и боли.
Смотрю на свои руки, на которых собирается все больше крови, и зависаю.
— Как так вышло? — рявкает Карим.
Я молчу, меня несет где-то в параллельной реальности. Ощущение, будто все, что только что случилось, произошло с моим ребенком. И мне хочется убить Юлю за то, что она нахрен появилась на этот свет.
— Вика увидела в окно, что Эмир застрял, и побежала на улицу, я следом. Мальчик кричит под забором, ни туда, ни сюда. Пока Вика выкапывала его, я побежала за вами.
— Где, блять, Юля?! — орет Карим.
Эмир всхлипывает:
— Я звал ее. И тебя звал, папа. Но никого не было. А потом пришла Вика.
— Что-то случилось?! — явление Христа народу.
Юля стоит перед нами с полностью обновленным мейкапом.
Карим смотрит по очереди на всех, на мне задерживаясь взглядом в особенности. Смотрит на мои руки, на которых грязь смешалась с кровью, хмурится.
— Все в дом! — командует и обращается к Юле: — А ты уволена нахрен!